Перестань, Тимка. Ведь на самом деле, мы с тобой уже всё для себя решили. Или нет? Хочешь достичь кажущегося невозможным? Так соответствуй же, чёрт тебя дери. Хочешь ты того или нет, а придётся. Ведь хочешь… угу, точно хочешь - вот это возникшее из мыльной пены недоразумение будешь мыть сам. Или… не хватало ещё… но покрасневшая от собственных мыслей Женька и сама не ожидала от себя такого коварства.

    -  Глазоньки закрой, горюшко, - а сама, закрыв глаза от неописуемой смеси страха и любопытства, чуть дала воли шаловливым пальчикам.

    Легонько-легонько, как говорила вовсе не чурающаяся своих эльфов Ленка…

    Парень как-то уютно сопел в шею, притих. Потом оказалось, что губы его ласково и нескромно уже целуют кожу - хм-м, хоть по всей спине аж до попы и разбегаются шуршавинки, это скорее приятно, чем нет. И когда дыхание сделалось вовсе не лёгким и уже било в плечо бурной волной, Женька остановила плавные движения ладони.

    -  Тимк, может, расскажешь всё-таки, что же вы там с братом утворили? - завалившись нынче поутру, эти полтора парня молчали о своих похождениях, словно пресловутые партизаны.

    Грязный как чушка и весь в чьей-то кровяке Вовка сразу жестом показал - нет. И спорить тут было бесполезно. Упрямый чёртушка, почти как батя, царствие ему. Да и принц только вжимал в голову в плечи да по-девичьи стыдливо отнекивался, словно старшеклассница в объятиях кавалера. Мол, слово дал, да и дела там чересчур деликатные, лучше молчать. Поверьте, так будет лучше - не знать о таком, особенно Принцессе. Та, кстати, первая что-то сообразила и проворчала, что и впрямь, бывают дела, о которых лучше не ведать…

    -  Не ломай меня, пожалуйста, - кое-как выдохнул Тим задыхающимся шёпотом.

    Вот уж эти умники, блин! И найдут же слова… Женька тихо вздохнула, наощупь взъерошила мягкие волосы. Ладно уж, конспиратор. А затем порыла носиком, нашла губы парня… и несколькими мягкими движениями ладони провела своего принца через последние ступени к раю… - убрать?

    Ох, какая прелесть - оказывается, через боковую ветку старой шелковицы можно выбраться на крышу! Естественно, такая сорвиголова, как Женька, не утерпела. И теперь сидела у края покатой части, свесив ноги в вовсе не пугающую глубину. Нахально глазела в ответ на безмолвный и словно сомневающийся взгляд луны, считала иногда пролетающих рядом нетопырей и грустно чадила прихваченными цигарками. Вот же наворочала делов, дурёха…

    Сзади что-то с шумом ветвей оборвалось, однако о выложенную плиткой дорожку внизу не гупнулось. И то слава богу - сердце отчего-то почти упало следом.

    -  Жив, герой-скалолаз?

    Пара минут сопения, пыхтения и возни, а потом по крыше раздались осторожные, мягкие шаги. Всё-таки Тимка не так безнадёжен… она с чувством врезала ему меж лопаток, чтобы один задохлик не воображал себе бог знает что и не лазил, где всяким их высочествам не положено.

    Принц нерешительно потоптался сзади, а потом осторожно заметил, что притащил старое одело - постелить кое-кому под… ну, под низ, в общем. Тут Женька уже не могла даже и сердиться - весь остаток вечера Тим таскался за нею словно привязанный. Но молчал с виноватым и чуть благодарным взглядом. Вот уж… мы в ответе за тех, кого приручили. Дура, ну зачем так с мальчишкой? Тогда он почти задохнулся от счастья и губу ей едва насквозь не прокусил…

    -  Тимк, я наверное, должна извиниться? За… ну, и за тот дурацкий вопрос, - всё же, она приподнялась и пересела на подсунутое одеяло.