Во всяком случае, взобравшейся повыше и сидящей на спинке кресла Женьке такая придурь никогда бы в голову не пришла. Не потому, что в замершей перед спешно запертыми городскими воротами серебристой бээмвушке от возмущения кипел по жаре радиатор. И даже не потому, что на соседнем сиденьи томно развалилась разомлевшая от зноя дикая кошка, которую только с большими трудами отучили распушив шерсть бросаться в атаку на заводящийся с рёвом жёлтый тягач. Две шины располосовала, паразитка малая, зачем Вовке лишние заботы?

    В ладонях девушки меланхолично покачивалась фляга с водой. А взгляд привычно мерял высоту стен, отыскивал неровности или выступы, уже примерял на тело усилия, чтобы с ловкостью паучка взобраться наверх этой строптивой средневековой фортификации. А потом, ухватившись за рукоять верного бастарда, с перенятым у кисы гортанным мявом сигануть вниз да устроить этим невесть что возомнившим о себе обывателям кровавую баню.

    Видите ли - их просто не пустили в столичный город, невзирая даже на присутствие в кавалькаде Принцессы и её хоть и не имеющего почти никаких прав на трон, но всё же августейшего братца!

    Принцесса убыла на переговоры, прилюдно заметив, что если из королевы и её лукавых сановников блажь выбить не удастся, то она вернётся. И если не решит брать город приступом, то просто уедет.

    -  Ноги моей больше тут не будет!

    Вот и сидела Женька, пообещав сдуру пока что не прикасаться к мечу. Вон он, лихо и символично воткнутый в землю клинок - ждать, пока тень от него не ляжет на камень. И если Принцесса к той поре не вернётся, то значит, повязали её менты позорные. И идти на выручку девушка рвалась со всей энергией не ведающего о поражениях Воина.

    Но до тех пор - ждать.

    В тенёчке высящегося слева тягача Вовка с Тимом резались в дурака и то и дело смачно отвешивали друг другу щелбаны. Мальчишки беззаботные, что с них взять… зато справа маменька сидела выставив ноги из раскрытой дверцы белой машинки и вдумчиво изучала что-то в своём бокале минералки. Женька искренне надеялась, что не изобретала какую-нибудь гадость вроде нервно-паралитического газа - если разгневанная Целительница за дело возьмётся, да засучив рукава вон того халатика в чуть выгоревшие синие цветочки, этот Иммельхорн живенько станет огромнющей братской могилой. Когда Тим сообразил, на что горазда имеющая высшее образование тётушка Наталья, когда немного разобралась ещё и с колдовством, то побледнел вовсе не легонько.

    А не хотелось бы - красивый город. Есть в нём что-то такое… может, место хорошее просто. Женька оглянулась на лениво огибающую город реку, на уходящие вдаль поля, на которых наверняка неплохо гулять вечерами да собирать цветы. А вдалеке лес… и никаких тебе металлургических комбинатов или даже тепловых электростанций! Экология, блин.

    По здравому размышлению, выряжаться в шелка-кринолины с бархатами не стали. Так одеться сможет любой придворный щёголь или вертихвостка. А вот попробуйте здесь найдите линялые до блеклой серости джинсы Levi Strauss и микроскопический топик! Да кроссовочки, да Командирские на загорелой до бронзы руке, да копеечные дома очёчки - фигушки! Пусть сами от зависти умирают…

    Женька вспомнила себя в зеркале час назад, когда остановились на последнее совещание в виду уже показавшихся на горизонте как белое марево городских стен. И стоит признать без ложной скромности - та загорелая девчонка ей понравилась. Чуть похудала от просто безумных нагрузочек на свежем воздухе, загар скрыл пару невовремя выскочивших прыщиков (извините), а волосы выгорели до тёмно-золотистого цвета.