Надо папеньке было совсем немного: деньжат на проведение армейской реформы. Поскольку реформа заключалась исключительно в переименовании всех должностей в свежеизобретенные папулей и в пошиве новых мундиров им же придуманного фасона, то я отказала наотрез. Папуля принялся давить на жалось и на дочерние чувства, утверждая, что если бы не он, черта с два я составила бы такую замечательную партию. Однако я уперлась и недвусмысленно дала понять, что на ветер деньги бросать не намерена. Часа два мы препирались, потом папуля выдохся, утер пот со лба и сказал:

– Ладно, пес с ней, с военной реформой… Просто так деньжат подкинешь?

– Просто так – подкину, – охотно согласилась я. – Опять у тебя казну обнесли, что ли?

– Казначей мой, сволочь, ворует! – пожаловался папенька. – Да так ловко, никак я его за руку не поймаю…

– Капкан медвежий поставь… – зевнула я. Если бы речь шла о финансовых махинациях с ценными бумагами, у папеньки не было бы никаких шансов. Но поскольку в моем родном королевстве ни о чем подобном отродясь не слыхивали, а казну держали в подвале, то казначей не с бухгалтерской отчетностью мухлевал, а попросту набивал себе карманы золотишком. – Только сам в него не попадись, как в прошлый раз…

Прошлый раз был весьма памятен. Тогда папуля заподозрил, что заезжий менестрель, вместо того, чтобы чинно распевать серенады под моим балконом, лазит в окошко к любимой папулиной фрейлине. Папуля замыслил охальника изловить, для чего установил под этим самым окошком здоровенный капкан. Две ночи он караулил, потом благополучно обо всем позабыл, сам полез к красотке и попался в капкан. Боже мой, как он орал!.. Я думала, дворец обрушится…

Папенька тоже припомнил досадную случайность, нахмурился, дернул себя за ус и сказал:

– Ничего, я ему покажу, как у своего короля золотишко тырить Посидит он у меня, ох посидит… Ежели поймаю, посажу его на цепь, будет заместо сторожевого пса казну охранять!

– Опять ты со своими проектами… – вздохнула я. – Иди-ка ты спать, папаня! Да не смей фрейлинам под юбки лазить, знаю я тебя!..

Папаня клятвенно пообещал, что будет вести себя пристойно и удалился. В коридоре послышались удаляющиеся шлепки, дамские взвизги, глухой стук и шелест юбок, сопровождающие падение в обморок. Впрочем, после очередного шлепка стука и шелеста не последовало, наоборот, раздался особенно заливистый визг. Папуля что-то спросил зычным голосом, дамочка в очередной раз взвизгнула и расхохоталась. Папуля тоже заржал и, похоже, потащил добычу в своё логово… Ну, пускай развлекается. От фрейлин не убудет, а папе надо поддерживать себя в форме…

5

– Ваше величество… – поскребся кто-то в дверь, не успела я переодеться.

– Ну что ещё?! – рявкнула я, узнав голос старшего лакея.

– Тут господин Вейден, – пролепетал старик. – Он настоятельно требует аудиенции…

– Ах, он тре-ебует… – протянула я. Интересно, что понадобилось Вейдену в столь поздний час? Просто невмоготу стало без лицезрения моих небесных черт или и впрямь что важное? – Ладно, пускай войдет.

Дверь скрипнула, впуская Вейдена. Наверно, он стоял за порогом, приплясывая от нетерпения, раз явился практически мгновенно.

– Ну и чего ты от меня хочешь? – поинтересовалась я, не дожидаясь приветствия.

– Мне нужно серьёзно с вами поговорить, ваше величество, – отрывисто проговорил Вейден.

– Говори, – лениво приказала я. – И давай без этих церемоний, я спать хочу…

– Вы соображаете, что делаете, ваше величество? – довольно невежливо выпалил Вейден. Я от неожиданности чуть не рухнула с кресла.