Ромион вздохнул.

– Да. – Потом ехидно прибавил: – Если ты убедишь Дамиана, чтобы он за нами не подглядывал.

Позже, спускаясь по длинной винтовой лестнице, Ромион смотрел на "новую" Кики: она сменила золотистое утреннее платье на мужские брюки и рубашку и стала совсем похожа на мальчишку. Даже заплетённые в косу волосы не украшали ни заколки, ни шпильки – а маги ведь любят свои амулеты. Вон, посмотреть на Дамиана – весь в "висюльках", даже в ушах что-то болтается.

Кики обходилась без этого – она или любила простоту, или считала, что амулеты ей ни к чему. Но это только придавало ей определённый шарм: она была резкой, быстрой, эта новая Кики. Цельной, сказал бы Ромион, но он молчал и только рассматривал жену. И думал, что сошёл с ума.

"Что мне стоит избавиться от неё? – размышлял он. – Она Чёрная ведьма, она угрожала мне. И сколько там она меня уже любит? Два дня? Три? Привести её сейчас к Дамиану и отдать приказ – брат даже рад будет, а я забуду про всё это, как про страшный сон". Потом Ромион представил, как жизнь снова вернётся на круги своя, как день за днём он будет торчать в Сиерне, как птица в клетке, и никогда-никогда оттуда не вырвется. "Серьёзно? – думал Ромион. – Ты станешь рисковать только ради призрачной возможности поучаствовать в приключениях?" И понимал: будет. Ему было стыдно за это, потому что такой риск совершенно не оправдан, он просто не имеет на него права: он король, и его долг думать о подданных прежде, чем о себе. Но вся штука в том, что Ромион никогда не любил этих подданных – он просто хотел хорошо, правильно делать свою работу, которую не любил тоже. Долг – это важно, безусловно, и да, короля терзала совесть. Но та часть себя, которую он давным-давно заставил умолкнуть, сейчас ворчала: "Несправедливо, что другие получают то, что захотят, а всю твою жизнь наполняет только работа. Вот твой шанс, ты будешь дураком, если им не воспользуешься. Ну и что, что она Чёрная ведьма? Она поклялась тебе. И Дамиан дал тебе амулет, который сохранит тебя от её магии. Помнишь?"

Была ещё одна причина: рядом с Кики Ромион почему-то ощущал это странное, нелогичное чувство уюта и покоя, которое ему очень нравилось. К тому же… его никогда не любила Чёрная ведьма – а Ромион не был совсем уж рациональным трудоголиком. Внутри ему хотелось романтики, хотелось огня – этот огонь был сейчас рядом. Это наполняло короля чувством эйфории – вопреки всякой логики и чувства самосохранения, которое кричало: "Дурак, что ты делаешь! Она тебя убьёт". "Зато я умру счастливым", – думал Ромион и сам себе удивлялся.

Кики о метаниях короля не подозревала. Она спускалась впереди, иногда перепрыгивая за раз через две ступеньки и что-то тихо себе мурлыкала. А когда лестница, наконец, кончилась, Кики обернулась к Ромиону, улыбнулась – задорно и смешливо – и направилась прямиком к Дамиану. "Ну удачи тебе", – усмехаясь, подумал Ромион.

Дамиан стоял, прислонившись к крепостной стене, и то и дело посматривал на Туана. Тот, уже в человеческом обличье, вместе с зелёным драконом, сидя чуть в стороне от демонолога, играл в карты. С чувством и, кажется, на раздевание. На Туане уже не было куртки и сапог, и Ромион с любопытством подумал, что снимет зелёный дракон, когда проиграет?

Не глядя на них Кики подошла к Дамиану – тот только бровь вздёрнул, глядя на девушку. А потом усмехнулся – когда Кики заговорила. Ромион не прислушивался: он уселся рядом с драконами (те как будто не возражали) и стал следить за игрой. Квакеру удивительно везло с картами, Ромион был уверен, что жаба-дракон мухлюет, но всё не мог понять, как именно.