– Интересно, король и на этот раз никого не выберет? – выковыривая из пирожного голубику, поинтересовалась золотоволосая «плюшечка», перетянутая корсетом, как сосиска верёвками.

– И хвала небесам, – пробормотала девица в синем справа от неё. – Пусть отец отдаст меня за нормального мужчину.

– А почему ты думаешь, что этот ненормальный?

– По-вашему королю, который разбирается в математике, можно верить? Да он даже невесту выбирает по цифрам!

– Нормальный или нет, – усмехнулась слева от неё красавица в розовом. – А некоторые цифры всё-таки значение имеют. – Она красноречиво опустила взгляд на своё весьма и весьма соблазнительное декольте. – Вот если бы король меня только увидел, он бы точно на мне женился.

– Неужели? – фыркнула «плюшечка».

– Я пять лет была королевой весны, – победно улыбнулась красавица, – так что…

– Это в своей деревне-то?

– В столице, крошка.

Девушки притихли: говорившая и впрямь была красива и очень соблазнительна. Ромион засмеялся про себя и наклонился, протянул ей пирожные, шепнув:

– Его Величество разорвал помолвку с принцессой фей, госпожа.

Та подняла на него удивлённый взгляд.

– И что?

– Вы полагаете, кто-то может затмить фею?

Красавица залилась краской.

– Да как ты смеешь!

Ромион снова улыбнулся и поспешно отошёл.

Следующей троице было не до пирожных: задачи они решали кропотливо и вдумчиво. «Золушки», – подумал Ромион, заглянув в их листы. Увы, в школе золушек всегда были нелады с математикой… Но девочки хотя бы старались. «А может, и правда выбрать одну из них?» – мелькнула шальная мысль. Ромион уставился на макушку тёмненькой – волосы у неё вились, а Ромиону нравились кудрявые. И хмурилась девушка очаровательно…

«А что я теряю?» – пришла следующая мысль, пока взгляд переместился к светленькой – волосы у неё по цвету напоминали шампанское в фонтане. Они почти не вились, но спускались длинными волнами аж до самого пола. Ромиону отчего-то захотелось их потрогать. «Действительно, что я теряю? Ни одна из этих девиц не доставит мне проблем, послушно родит сына и будет счастлива, что я забрал её из нищей семьи. Она никогда не посмеет мне перечить…»

Светленькая тем временем укусила кончик пера и поморщилась, живо напомнив Ромиону другую девушку. Та тоже ненавидела математику, а ещё перья и имела длинные волосы цвета жидкого золота. Ромион вспомнил её, и ему стало стыдно за свои мысли. «Я не смогу сделать их счастливыми, – подумал он, обводя девушек взглядом. – По-настоящему счастливыми».

Поднос почти опустел – нужно было или идти на кухню за новой порцией, или потихоньку прокрасться в покои, переодеться, а потом спуститься сюда и прекратить этот фарс. Ромион тихо вздохнул, больше не вслушиваясь в щебетание участниц, повернулся… И столкнулся взглядом с последней из них.

Она сидела на отдалении, у увитой цветами колонны, и внимательно смотрела на Ромиона. Глаза у неё были фиолетовые – настоящий, сочный цвет, – а кожа отливала золотом. Волосы, чёрные, как вороное крыло, украшали редкие сапфировые бусины, и сапфиры же переливались на её тёмно-синем платье, которое удивительно девушке шло. Поняв, что Ромион обратил на неё внимание, она улыбнулась.