– Куда держите путь, господа? – спросил человек из свиты молодого рыцаря.

Значки сторонников графа Арманьяка выглядели убедительно, но лица пятерых воинов были не знакомы ночному отряду. О скромном священнике и говорить не стоило – погруженный в свои думы, он склонил голову, укрытую капюшоном, и, кажется, смотрел на мостовую.

– Исповедовать мою матушку, – учтиво сказал Жак де Ба. – Скоро она предстанет перед Господом нашим Иисусом Христом. Отец Гримо, – Жак де Ба указал на священника, – милостиво согласился в столь неспокойное время помочь ее душе.

Пьер Кошон, утонув в темном одеянии, печально вздохнул. Он как бы говорил: забота о душе ближнего – мой священный долг.

– Ваше лицо мне знакомо, сударь, – сказал молодой человек Жаку де Ба. – Напомните мне свое имя…

Жак де Ба поклонился:

– Мой род из Аквитании, он небогат и мало известен в Париже, ваша светлость. – Жак де Ба дал понять, что узнал в молодом человеке Карла Орлеанского – главу дома герцогов Орлеанских, победителя и своего патрона. – Этьен дю Боннель к вашим услугам. – Молодой человек, кажется, еще пытался угадать кого-то в этом человеке, но Жак де Ба вовремя прибавил. – Мы приходимся дальними родственниками герцогам Гюйеньским…

– Ах, вот оно что… – Карл Орлеанский кивнул: – Герцоги Гиеньские – наши добрые и надежные друзья. – На его лице все еще было сомнение. – Следуйте своим путем, и да примет Господь душу вашей матушки с миром.

– Благодарю вас, достойнейший принц, – поклонился Жак де Ба.

Две процессии разминулись. Жак де Ба, не удержавшись, обернулся назад – обернулся и Карл Орлеанский. Их взгляды пересеклись… Они встретились на том самом месте, где рукой Жака де Ба шесть лет назад был убит Людовик Орлеанский – отец принца Карла.

– Если бы их было в два раза меньше, клянусь адом, я бы уложил сына, как это проделал с его отцом! – выдавил из себя Жак де Ба. – Клянусь…

– Не стоит клясться адом, Жак, – пролепетал Кошон. Он все еще не мог прийти в себя после этой встречи.

– Вы правы, мэтр Кошон, клянусь адом и раем! Нас пять человек – каждый вооружен двумя арбалетами. Мы бы оставили их всех на этой улице. Я бы привез хозяину голову этого молодчика, как когда-то – медальон его отца! Одно другого стоит! – Он был напряжен, точно натянутая арбалетная пружина. – Рискнем?!

Его солдаты переглянулись.

– Прошу вас именем Господа! – взмолился Пьер Кошон. – Оставьте его в покое! Не затем мы здесь, чтобы драться с арманьяками любой ценой! Прошу вас, Жак!

– Пожалуй, – кивнул тот, провожая взглядом отряд Карла Орлеанского. – Будет еще время! – Он махнул рукой по направлению городских ворот. – Едем!

Через четверть часа отряд под предводительством Жака де Ба, охранявший богослова Пьера Кошона, выехал из Парижа и взял курс на юго-восток, в сторону Бургундии.