— И смотрите, как это на него подействова­ло! — продолжал мистер Рейнольдс-Эбернети Третий. — Всего один ланч, и парень уже иг­рает главную роль в школьном в мюзикле! У него даже друзья появились! Друзья из университе­та! Джей Пи, как, ты сказал, зовут того парня?

Того, с которым ты всю прошлую ночь болтал по телефону? Майкл?

Джей Пи уставился в пол. Я понимала, ка­ково ему сейчас.

— Да, — сказал он, — Майкл,

— Точно, Майкл, — продолжал мистер Рей­нольдс-Эбернети Третий, — И принцесса. — Он потрепал меня по подбородку, — Парень сидел за ланчем один с того дня, как стал ходить в эту снобистскую школу. Я уж собирался перевес­ти его в другую, если бы и дальше так пошло, А теперь он сидит за одним столом с принцес­сой! Черт, это потрясающе! Кларисса, у вас прекрасная внучка!

— Благодарю вас, Джон Пол, — любезно от­ветила бабушка. — Должна вам сказать, ваш сын — очень милый молодой человек. Я уверена, он далеко пойдет.

— Чертовски верно, — сказал мистер Рейнольдс-Эбернети, Теперь он потрепал по подбо­родку Джея Пи,

— Сидеть за ланчем с принцессой. Ну, так я просто хотел вас поблагодарить. Ах да, и еще я хотел сказать, что больше не торгуюсь за этот остров... как бишь его... ах, да, Дженовия! «Мы всегда с тобой!» Кстати, мне понравились эти строчки. В общем, Кларисса, учитывая, что ваша внучка оказала мне и моему парню большую услугу, остров в вашем распоряжении.

Бабушка так вытаращила глаза, что они чуть не вылезли из орбит. У Роммеля глаза тоже чуть не вылезли — потому что она его слишком силь­но сжала.

— Джон Пол, вы уверены? — спросила ба­бушка.

— На сто процентов, — сказал мистер Рейнольдс-Эбернети. — Я вообще зря стал торго­ваться за этот остров. Мне никогда не была нужна Дженовия, только для того, чтобы это понять, мне нужно было посмотреть этот спек­такль. Мне нужно другое государство, то, где проходят гонки...

— Монако, — подсказала бабушка, холодно. У нее сделалось такое выражение лица, как будто она унюхала нечто еще более неприятное, чем сигарный дым. Впрочем, у нее ВСЕГДА бывает такое выражение лица, когда ей напо­минают о ближайшем соседе Дженовии.

— Да, точно, оно самое, — с благодарным ви­дом подтвердил папа Джея Пи. — Надо запом­нить. Хочу купить его для мамы Джея Пи. В подарок, знаете ли, по случаю нашей годовщины. Ей очень нравится кинозвезда, которая была тамошней принцессой, как, бишь, ее зовут?..

— Грейс Келли, — сказала бабушка еще хо­лоднее.

— Точно, она самая! — Мистер Рейнольдс-Эбернети Третий схватил сына под локоть, — Пошли, сынок. Сделаем ставку, пока кто-нибудь из этих... э-э людей, — он в открытую уставил­ся на Шер, которая была не слишком одета, но все равно была человеком и все такое, — его не перехватил.

Как только они отошли настолько, что не могли нас услышать, я повернулась к бабушке.

— Ладно уж, признавайся, ты поставила этот спектакль вовсе не для того, чтобы развле­кать людей, которые придут жертвовать день­ги на нужды фермеров Дженовии, а для того чтобы подольститься к папе Джея Пи и убедить его отказаться торговаться за искусственный остров Дженовия, правда ведь?

— Возможно, первоначально так оно и было, — сказала бабушка. — Но позже, призна­юсь тебе, я вошла во вкус этого дела. Знаешь, Амелия, если тебя один раз поразил вирус те­атра, он остается у тебя б крови навсегда. Я никогда не смогу окончательно повернуться спиной к драматическому искусству. Особенно теперь, когда мое шоу... — она покосилась в сторону репортеров и театральных критиков, которые ждали, когда она сделает заявление для прессы, — имело такой успех.