- Тьфу! Ты похож на сыщика!

- Тсс. - Его взгляд метнулся, тело напряглось, затем он постепенно снова сел.

Я не должна была обсуждать эту тему с ним! Теперь он думал, что я сумасшедшая.

- Ты видишь видения или слышишь голоса?

Я просто подавила вздох.

- Что... как ты узнал о голосах? - почему я ничего не могу от него скрыть?

- Я не глуп, Эви. Я поймал тебя, когда ты говорила сама с собой. Много. Бормотала кому-то чтобы они оставили тебя в покое и умоляла их заткнуться.

- Я не ... это не так.

- Тогда на что это похоже?

- Почему я должна тебе рассказывать? Ты просто снова посмеёшься надо мной, - я почти дрожала от необходимости рассказать ему всё. - Ты посчитаешь меня сумасшедшей.

- Я никогда не называл тебя сумасшедшей. Я не смеюсь.

 Осмелюсь ли я довериться ему? Я прикусила нижнюю губу.

- Я не говорю сама с собой, я разговариваю с другими. Я слышу голоса, много голосов. Они все звучат как будто они дети нашего возраста.

- Ты думаешь, что они настоящие? - спросил он нейтральным тоном.

Я вздохнула и кивнула.

 - И я чувствую, что я как-то связана с ними. Как будто мы из одного улья, коллективный разум или что-то такое.

- Прости?

- Коллективный разум. Например, как общаются пчелы.

- Ты начинаешь смущать и расстраивать меня, Эванджелин, - сказал он, но как ни странно он реагировал не так, как все остальные. Неужели ничто из сказанного не беспокоило его? - Что они говорят тебе?

- Иногда ничего, кроме бреда. Иногда я слышу эти фразы повторяются снова и снова. Девушка говорит:  «Узрите Несущую Сомнения».  Ирландский парень всегда говорит:  «Глаза к небу, ребята, я ударю сверху». От этого меня знобит.

Джексон изучал выражение моего лица, вероятно, читая меня, как книгу, я же ничего не могла понять по его лицу. Захочет ли он уменьшить количество своих проблем, убив сумасшедшую девушку?

- Как ты думаешь, почему это происходит?

- Я не знаю. Вот почему я должна добраться до бабушки. У нее есть ответы на все вопросы.

- Она экстрасенс?

Хороший вопрос.

- Я честно не знаю. Она могла бы быть им. Или, может быть, она узнала все это об Арканах от своей собственной матери, из сведений, передающихся из поколения в поколение.

Разве бабушка не говорила, что она сама была летописцем? Мэтью упомянул что-то об этом.

- Если твоя бабушка знает так много, то почему, черт возьми, она не научила тебя, прежде чем она ушла с пляжа? - сказал Джексон. - Позволь мне угадать: был какой-то секретный ритуал "передача эстафеты"- церемония на шестнадцатый день рождения, который не состоялся.

- Ее отослали, когда мне было восемь. Все говорили, что она была безумной. Мне было запрещено говорить о том, чему она научила меня.

- Но ты должна помнить, хоть что-то.

- Не много. Мне было запрещено даже думать о ней.

- Никто не может контролировать то, что ты думаешь.

Я горько рассмеялась.

 - О, но они могут. - Я вспомнила, как сидела на холодном металлическом столе. Я посмотрела вниз, смущенно, увидев лужицу слюны. Даже при максимально дозированной, до миллиграммов, до не-превратись-в-дерьмо дозы наркотиков, что прокачивали через мой организм, слюна продолжала течь. Это унижало.

 - Эви, ты понимаешь, почему ты должна отвергнуть учение своей бабушки? - спрашивал меня врач.

Джексон скользнул взглядом по мне:

 - Они рылись у тебя в голове?

Как я могу сказать ему, что я была то под воздействием наркотиков, контролирующих каждый дюйм моей жизни в той палате, то загипнотизированная настолько, что там я с трудом помнила своё имя? Нет, не тот гипноз, который можно посчитать полезной процедурой. Гипноз, который делал хуже? Это называется промыванием мозгов.