|
Я никогда не услышу его скрип и треск снова. Никогда не услышу мешающий спать шепот тростника. Никогда не услышу стук маминых каблуков по мраморному полу. Даже голоса были тихими, как будто хотели чтобы я испытала свое горе в полном мучительном объеме. Или, возможно они были тихими потому что Джексон был в футе от меня, свалился спать на столе. Он сказал, что в дороге мы всегда будем оставаться в одной и той же комнате, опять же "нет места на сто процентов безопасного". Его арбалет был наготове. Я чувствовала себя одновременно неловко и защищенно вместе с ним в одной комнате. Лежа на слишком мягкой пенной кровати в слишком тихой каюте, я заново переживала день. Три воспоминания отпечатались в моем сознании и я знала, что никогда их не забуду.
Полный гордости взгляд Джексона, которым он посмотрел на меня, когда я бросила зажигалку, чтобы сжечь свой дом и кремировать мать. Ощущение его покрытой волдырями ладони, когда мы бежали рука об руку от огня. Какой мирной выглядела мама, когда умерла. Слезы накапливались и проливались, их было не остановить. Я представляла себе ее последние мысли, вспомнила ее, сжимающую ту фотографию. Знала ли она, что это ее последняя в жизни ночь? Почему я не осталась с ней? Если она не умерла во сне, то я должна была сидеть там и держать ее за руку, смотреть на нее... смотреть до конца. Ворочаясь на своей стороне, я плакала, пытаясь не шуметь. Джексон внезапно резко сел: - Тебе нужно перестать плакать. Я продолжала. С крепким ругательством, он процедил: - Out. Не здесь, это не комната для плача. Ты слишком мягкая, Эванджелин. Да, Джексон только-только начал понимать, насколько тяжелую ответственность он взял на себя сегодня, и сейчас реальность брала свое. Я села, резко проводя рукой по лицу: - Я н-не могу остановиться. Рано или поздно, он устанет от меня. - Твоя mere умерла в благости. Чего большего ты можешь хотеть для нее? Я только мечтаю уйти так спокойно. Я заплакала еще сильней. - Дерьмо, Еви! - он нахмурился и поджал губы, - черт возьми. Плач сколько влезет, но я не должен наблюдать все это! - рывком подняв свой арбалет, он вылетел из каюты, хлопнув дверью. Я смотрела ему вслед, несчастная, слушая, как он ходит по кораблю. Но так же внезапно, он вернулся к каюте. Я слышала, как он скользнул вниз, усаживаясь под дверью. Он резко выдохнул. Я продолжала плакать; он резко поднялся. Мне казалось, что прошли часы, прежде чем он резко открыл дверь: - Ты знаешь, что такое ПСРО? Я молча покачала головой. - Периметр системы раннего оповещения. Это способ услышать врага, что подкрадывается к тебе. Например, хруст ракушек на палубе. - И-и? - слезы струились вниз по моему лицу. Но он не смотрел на меня, только начал вышагивать снова. - Ты можешь разбить лампочки за своей дверью, любое стекло. Скрипучая лестница работает также хорошо. Это одна из причин, по которым я всегда пытаюсь доезжать до двухэтажных домов. Когда я буду вести машину, ты должна высматривать место для нас на каждый ночлег, и иметь это ввиду. Я осторожно кивнула. - Сейчас Бэгмены способны учуять воду за милю отсюда, поэтому они стекаются к... - Тогда п-почему мы на верфи? - Закрытый корабль слишком хорош, чтобы пропустить его. Бэгмены как бешеные волки - они могут охотиться, но они не могут понять, как пользоваться лестницей. Кроме того, у каждого ночлега есть недостаток. Любой дом с открытой дверью? Будет чудом, если Бэгмены, не заняли это место первыми, как мокасины, в твоем багажнике. |
