Над столиком нависло молчание. В помещении кафе тихо играла музыка, так же негромко переговаривались немногочисленные посетители, только в дальнем углу канючил ребенок и просил лишнюю порцию мороженого. Судя по настроению молодой матери, этой порции ему не видать, как своих ушей.

Шуст ждал. Зная давнего товарища как свои пять пальцев, он предоставлял ему право первым задать нужный вопрос. Не сдержится Жарох, не сможет скрыть свое любопытство, пусть даже под маской безразличия и легкой брезгливости.

— Ну, и чем так знаменит ваш кадет, что для его обучения понадобилась старая развалина со своими принципами и недовольством ко всему новому?

Старцев улыбнулся, потом сделал два глубоких глотка, как будто специально дразня собеседника, доводя его до тихого бешенства. Глаза уже заполыхали.

— Ничем он не знаменит, — ответил Шуст, опережая ворчливую брань Жароха. — Пока не знаменит. В общем, несколько дней назад его привезли в кадетскую школу. Обычный мальчишка, сирота…

Старик слушал внимательно, даже забыл о чае, почти остывшем. Он отодвинул чашку в сторону, навалившись грудью на край стола. Шуст рассказывал недолго, стараясь уместить в несколько минут основную проблему, вставшую перед руководством школы. Вернее, перед Мраком и самим Шустом. Ведь кроме них никто не должен был знать, что затевают комендант и артефактор.

Жарох откинулся назад, простучал пальцами по бежевому пластику стола.

— Все равно пойдут вопросы, — он мотнул головой. — Не хочу в этом участвовать, хотя сочувствую мальчишке. И несмотря на свое отношение к школе, подставлять тебя и Мрака не собираюсь. Ответь себе на вопрос: оно стоит того?

— Мы допустили интерес среди преподавателей к твоей персоне, — успокоил Жароха Старцев. Пока собеседник толкал речь, он успел допить свое пиво. — Замотивируем.

— Ты так упорно тянешь меня в авантюру, что я задам один вопрос, после которого или уйду, или дам согласие, — снова блеснули глаза Жароха.

— Догадываюсь, о чем хочешь спросить. Но… Лучше сам озвучь, — прикрыл глаза Шуст.

— Как фамилия паренька? Чьего рода?

— Волоцкий.

— Даже так? — хмыкнул старик и нарочито медленно провел ладонью по седой щетине. — Тримир Волоцкий — его дед?

— Да.

— Мальчишка знает о нем?

— Как ни странно, Морозов дал ему немного информации по генеалогии своего рода. Но опекун при этом преподнес свою версию произошедшего, чтобы не вызвать недовольство тех людей, которые расправились с Волоцкими.

— Волоцкие, значит, — Жарох застыл на мгновение. — Хорошо. Я согласен. Приеду в монастырь через три дня. Нужно слетать в столицу, кое-что проверить. Да и в самом Торгуеве хочу с осведомленными людьми встретиться.

Он кивнул в сторону светящихся неоном рекламных щитов, которые в наступающих сумерках выглядели красочными разноцветными пятнами на холсте расшалившегося художника.

— Передай Мраку, чтобы не радовался так сильно своей удаче. Я пошел вам навстречу только из чувства справедливости.

«Так я тебе и поверил, старый хрыч, — удовлетворенно подумал Шуст. — Ты что-то скрываешь. Судя по твоей реакции, фамилия Волоцких для тебя не пустой звук. Знать бы еще, каких скелетов в шкафу ты прячешь».

— И еще передай Мраку! — сухой палец с пожелтевшим ногтем уперся в грудь Старцева. — Ни при каких обстоятельствах не вмешивайтесь в мои методы обучения, даже если мальчишка будет подыхать на ваших глазах! Сразу же уйду!

— Передам, — твердо пообещал артефактор.