Казалось, растрепанный, почти пляжный вид гостьи не произвел на него никакого впечатления. Да и в голосе его не было никаких эмоций, кроме спокойного достоинства, к которому Жанна уже начала привыкать.
— Вы не стали обедать, мисс, — укоризненно сказал дворецкий. — Мистер Сэнтин был очень недоволен.
— Я ничуть не голодна, — ответила Жанна, одаривая Стокли лучезарной улыбкой. Даже недовольство мистера Сэнтина, каким бы сильным оно ни было, не могло испортить ее замечательного настроения. — Впрочем, передайте ему, что я постараюсь не опоздать к ужину, — пообещала она. — Кстати, сколько у меня времени?
В глазах Стокли промелькнула легкая тень улыбки.
— Чуть больше часа, мисс. Если позволите, я дам вам один совет: было бы лучше, если бы вы спустились вниз примерно без четверти восемь, когда подадут коктейли. Кстати, я взял на себя смелость приготовить платье, которое показалось мне наиболее подходящим. Оно лежит на вашей кровати.
— Спасибо. — Жанна кивнула и зашлепала босыми ногами по полированному паркету прихожей. — Я полагаюсь на ваш вкус, Стокли. Обещаю, что не буду слишком копаться.
— Это было бы в высшей степени разумно, мисс Кеннон, — одобрил ее дворецкий, и Жанна готова была поклясться, что в его британском акценте прозвучали удовлетворенные нотки.
Она действительно решила поспешить, чтобы не испытывать терпения Сэнтина. Душ, мытье головы и сушка с помощью электрополотенца заняли у нее всего тридцать минут, хотя, когда она вернулась в спальню, волосы ее все еще были чуть-чуть влажными. Несмотря на это, Жанна быстро заплела их в косу и повернулась к кровати.
Платье, которое приготовил для нее Стокли, свидетельствовало не только о его безупречном вкусе, но и о глубоком знании психологии, об интуиции и Бог знает о чем еще. Именно такое платье Жанна предпочла бы, если бы ей была предоставлена возможность выбора.
Сшитое из тонкого, как шелк, солнечно-желтого шелкового джерси, это платье не сияло, а скорее мягко мерцало, что как нельзя лучше подходило для вечернего приема. Покрой его был предельно простым, но вместе с тем — изысканным и элегантным. Платье представляло собой подобие греческой туники, которая оставляла обнаженным одно плечо и, спускаясь до самого пола мягкими складками, лишь намечала округлости и выпуклости ее фигуры.
На полу возле кровати Жанна обнаружила туфли из желтого, под цвет платья, атласа. Они были на невысоком каблуке, и Жанна от души порадовалась за себя. В последний раз она вставала на шпильки на последнем курсе университета.
Прежде чем покинуть спальню, она критически осмотрела себя в высоком тройном зеркале трельяжа и пришла к заключению, что выглядит она очень неплохо даже по самым высоким стандартам. Ярко-желтая ткань выгодно оттеняла ее оливковую кожу, которая как будто светилась изнутри своим собственным светом, а толстая темно-каштановая коса хорошо сочеталась с классическим покроем платья.
Несколько секунд Жанна раздумывала, не воспользоваться ли ей помадой, чтобы чуть-чуть подвести губы, но потом отказалась от этой идеи. Ее губы и так были сочного розового цвета, к тому же ей не хотелось, чтобы Сэнтин считал, будто она старается ради него.
У нее еще оставалось несколько минут в запасе, когда она вышла из спальни и, тихо притворив за собой дверь, двинулась по коридору верхнего этажа к длинной и широкой лестнице, ведущей в большую гостиную. Остановившись на площадке перед последним пролетом, она на мгновение задержала дыхание и, собравшись с духом, стала спускаться дальше, искренне надеясь, что ее появление среди гостей останется незамеченным.
Огромная главная гостиная была от стены до стены застелена красивым светло-бежевым паласом, удачно контрастировавшим с шоколадно-коричневой обивкой кресел и длинного дивана у стены. |