Пока я, остановив Снежка, разглядывал поле, караван, к моему удивлению, тоже полностью остановился и по тому, что начали делать люди, я понял - у нас привал. Это довольно странно, ведь солнце ещё высоко. Слегка тронув поводья, я подошёл к Кронду.

- У нас уже привал? - слегка удивленно спросил я.

- Да. Поле можно будет пересечь где-то послезавтра ночью. Мы немного опередили график нашего путешествия, так что придётся подождать.

Я с минуту помолчал, обдумывая кое-чего, но, так и не поняв, решил опять спросить у Кронда.

- Почему же сейчас нельзя пересечь поле? Какая разница когда?

- Сейчас нельзя - умрёшь. Через поле можно пройти только один раз в тридцать дней.

- И от чего же это зависит, а так же как вы узнаете, когда именно можно идти?

- От чего это зависит я не знаю, да и никто не знает. Узнаём же мы очень легким способом. Сначала просто считаешь, сколько времени прошло после того как через поле 'открывалась' дорога, а потом на всякий случай за пару дней до очередного 'открытия' дороги начинаешь проверять её на проходимость. У нас ведь как раз сейчас есть три захромавшие лошади, вот ими и будем проверять.

- То есть вы просто выталкиваете бедных животных на поле и, если они умирают, то ждёте дальше? - возмутился я.

- Да - вдобавок к ответу Кронд кивнул головой. - Другого выхода у нас нет.

- Ты так считаешь - хмуро произнёс я (что поделать, животных я очень люблю). - Что же, мы ещё посмотрим, есть ли другой выход или нет.

Кронд внимательно посмотрел на моё хмурое лицо и, предостерегающе подняв руку, произнёс:

- Прежде, чем начнёшь пробовать сделать хоть что-нибудь, посмотри на лошадь Солины - сказал он и махнул рукой в сторону поля.

Кинув взгляд в ту сторону, которую показывал Кронд, я в первую секунду даже не понял, что именно я увидел. Лошадь Солины, точнее то, что от неё осталась, лежала чуть в стороне от дороги (непонятно, как я её не заметил), но выглядела она, мягко сказать, 'неаппетитно'. Целым от неё остались только четыре ноги, остальная же часть представляла собой сплошное месиво из мяса, костей, органов, кожи и прочей хрени нормального здорового организма кобылы. После того, как я увидел такое зрелище, мой желудок решил воспользоваться моментом и избавиться от моего сегодняшнего обеда. Закрыв глаза и сделав пару глубоких вдохов, заставляя желудок успокоиться, я опять внимательно посмотрел на останки (хотя точнее будет сказать на свежий фарш) лошади, заметил ещё одну деталь, которую не подметил сразу. Труп (хотя этот 'фарш' и трупом-то назвать нельзя) лошади медленно 'поглощался' землёй. Кровь, например, впиталась уже почти вся, а 'фарш' начал как бы проседать, будто кто-то снизу старательно тянул всё, что осталось от лошади Солины, на себя. Причем очень старательно, минут через десять вряд ли хоть что-нибудь останется на поверхности. Не зная, чем это объяснить, я спросил у Кронда.

- Поле забирает свою добычу - пожав плечами, ответил тот и посмотрел на меня таким взглядом, будто это же элементарно, как я сам-то не понял?

Причем этот взгляд меня настолько задел, что я со злости рявкнул:

- Что такое синхофазатрон?!!

Кронд откровенно обалдел, но потом выдавил из себя:

- Не знаю.

После этого я посмотрел на него точно таким же взглядом, которым одарил он меня. Кронда к дуракам отнести было сложно, так что он мгновенно понял, зачем был задан вопрос и, вздохнув, пояснил:

- Об этом поле практически ничего неизвестно, кроме, как я уже говорил, того, что раз в тридцать дней, ночью, его можно безбоязненно пересечь в любом месте.