– Ага, – кивнул Кара.

– Вот туда и пришлём.

После этого разговор перешёл в переливание одних и тех же слов из пустого в порожнее. Мы посидели ещё полчаса, дополнительно заверили трабзонского мэра в наших наилучших намерениях, обещали писать ему письма, то есть слать радиовесточки, и расстались. Гюнеш отправился руководить государством, доктор Талат – плести интриги, а мы двинулись в Келер, где в палаточном лагере находился наш сводный отряд, и стали ждать появления эмиссара из Альянса и Бекбулата Три Кинжала.

Гости появились через два дня, и, что особенно интересно, где находится наш лагерь, они знали ещё до приезда в Трабзон. Вербовщики Альянса объехали город стороной и на двух машинах подъехали к нашему КПП, где на страже стояли ветераны Бурова.

Я в это время находился рядом, всё это видел и составил о вербовщиках Альянса некоторое мнение. Во-первых, машины: очень хорошие внедорожники, видно, что за ними следят. Во-вторых, бойцы охраны: шесть профессиональных вояк, держатся без напряжения, но оружие всегда под рукой и готово к применению. Третье: все одеты одинаково, в серый камуфляж, видимо предназначенный для действий в горах. Четвёртое: сами гости. Бекбулат Три Кинжала, бородатый широкоплечий мужик слегка за сорок, двигается как барс, аккуратно и мягко. Другой, наверное Папастратос, худощавый и несколько сутуловатый, с интересом разглядывал наш лагерь и воинов Бурова. Всё бы ничего, человек как человек, вот только на лице его был какой-то отпечаток презрения ко всему, что он видел вокруг себя. Скорее всего, точно так же вели себя аристократы во многих коленах по отношению к простонародью, быдлу, и во мне выражение этого лица сразу вызвало глухое раздражение.

Охрана гостей осталась у КПП, а Бекбулата и Папастратоса повели в новый шатёр Кары, который был специально куплен для того, чтобы произвести на вербовщиков благоприятное впечатление. Наёмник Бекбулат был спокоен, здесь ему всё привычно, ничто не в новинку. А человек из Альянса вертел головой, и то, что он вокруг себя видел, ему явно нравилось. По крайней мере, я так думаю, поскольку вид хорошо организованного военного лагеря, крепких бойцов с чистым оружием и в добротной одежде как вербовщику должен согреть ему душу и настроить человека на положительный лад.

Вербовщики вошли в шатёр, а я на сорок минут задержался. Сначала с Бекбулатом и офицером Альянса должен пообщаться сам номинальный глава отряда, а моё дело десятое. И потому я вместе с Лихим сел рядом с шатром и через разумного пса стал выхватывать особо сильные эмоции гостей. Они были довольны и полностью удовлетворены ходом встречи. Пока всё шло по плану, и ничего злого вербовщики нам не готовили. Время, отведённое Каре на самостоятельную беседу с Бекбулатом, истекло, я отпустил Младшего и, откинув полог, вошёл внутрь нашего с Буровым временного обиталища.

В шатре всё было застелено коврами, а по углам притулились пара рюкзаков и спальные мешки. В воздухе витал запах отличного кофе, в центре стоял походный столик, на нём – кофейник, а вокруг на тюфяках сидели гости и сам хозяин.

– Знакомьтесь, – представил меня Кара, – это мой зять и один из самых близких людей Александр Мечников, бывший спецназовец Кубанской Конфедерации, а сейчас вольный стрелок и искатель удачи. В общем, идёт по моим стопам.

Папастратос слегка кивнул, а Бекбулат приветливо протянул для рукопожатия руку и поинтересовался:

– А говорили, что ты на кубанскую СБ работал, правда, что ли?

– Было дело, – отрицать очевидное я не стал, – следил за своим будущим тестем, да только давно минули те времена, и сейчас госбезопасность на меня зло затаила, так что пришлось временно сменить своё местоположение.

– А чего так?

– Они предложили снова поработать на них, а я имел смелость отказаться.