Несколько дней Кребс ломал голову, но так ничего определенного и не надумал. Герберта Уэллса он не читал, хотя и слышал что-то про путешествия во времени. Но одно дело фантастика, которую никто всерьез не воспринимает, а другое… Другое дело — странный аппарат, стоящий в подвале его собственного дома и так и просящий, чтобы им воспользовались.

Что Ронни и сделал.

Строго настрого наказав Стивенсону держать язык за зубами, этим же вечером Ронни спустился к Машине и принялся за дело. С пультом управления разобраться было легко. Судя по всему, Хронотрон позволял путешествовать в прошлое и будущее, а размер прыжка выставлялся с помощью простой клавиатуры. Разумеется, Кребс был не такой дурак, чтобы сразу, сломя голову самому пуститься в эту авантюру.

С полчаса он разбирался с вводом в Машину данных. Хронотрон позволял перебрасывать предметы массой до тысячи фунтов в интервале ста пятидесяти лет по обе стороны от настоящего момента, причем с шагом в один час. На дисплее, как только он пытался что-либо нажать, сразу бежала информационная строка-подсказка, так что что-либо перепутать можно было только при наличии большого желания.

— Вот это яйцеголовые! — восхищенно изумлялся Кребс, — придумают же!.. А еще жалуются, что науку не финансируют!

Первым делом Ронни послал на час в будущее свою дорогую ручку «Parker» с золотым пером. Когда он втопил кнопку «Пуск», механический, но приятный женский голосок изнутри Машины произвел обратный отсчет в течении десяти секунд (чем снова до ужаса перепугал Кребса), прозвучал гонг, в Зоне полыхнуло холодным синим пламенем, и ручка с тихим хлопком исчезла!..

За этот час Кребс, страшно волнуясь, выпил целый кофейник кофе и выкурил несколько крепких гаванских сигар, однако ни через час, ни через два ручка не вернулась. Тем не менее, Машина Времени высвечивала успокоительную надпись: «Процесс завершен успешно».

Тогда он набрал мячиков для гольфа и послал на час вперед один из них. И он вернулся! Ровно через час!

— Внимание! — объявила тогда Машина, — прибытие объекта. Десять, девять, восемь…

Кребс чуть сигару не проглотил от неожиданности, и пенсне, вывалившись, заболталось на его груди на длинной серебряной цепочке. Вот оно! Свершилось! Как пантера, кинулся он к барьеру и, прищурившись, уставился сквозь пелену табачного дыма в круг, в центре которого была нарисована ярко-красная точка.

Снова мертвенно полыхнуло, и на месте точки появился мячик. Точно такой же, идеальный мячик для гольфа. Он схватил его и внимательно осмотрел со всех сторон. Сомнений быть не могло — это был именно тот мяч.

Ронни воспрянул духом и послал в будущее уже два мяча, предварительно расписавшись на них своей замысловатой росписью.

Пришел только один. С его росписью. Тогда он отослал еще два. Они оба благополучно материализовались, но росписи были сделаны красными чернилами, а не синими!

И тут Машина отказалась работать, сообщив, что «…надвигается мощный хроноциклон, в связи с чем работа по хронопереброске возобновится через пятнадцать часов». Впрочем, было уже за полночь, да и Кребс сильно устал, одурев от выпитого кофе, выкуренных сигар и переживаний. Он поднялся наверх и сразу же лег спать, не обратив внимания на обычные причитания Стивенсона в его адрес по поводу и без повода.