— К сожалению, это вопрос экономики, — кивнул Кен. — Рынок не настолько велик, чтобы содержать так много фабрик, производящих одну и ту же продукцию…
Внезапно чаша терпения Грейс переполнилась. Страстное желание спасти школу перевесило страх разоблачения и угрызения совести, которые заставляли молчать ее весь вечер. Она повернулась к Кену и возмущенно заговорила:
— До сих пор ситуации на рынке ничуть не вредила продукция пайнвудской фабрики. Думаю, с вашей стороны было бы честнее уточнить: экономика, о которой вы говорите, — это то, что приносит максимальную прибыль вам… не говоря уж о налоговых льготах, которые вы, несомненно, получите. А вы никогда не думали о тяжелых последствиях, которые такая политика будет иметь? О людях, которые останутся" без работы, о разрушенных семьях и жизнях? В моей школе есть ученики, чьи семьи целиком и полностью зависят от фабрики. Там работают их родители, их дедушки и бабушки, дяди и тети. Неужели деньги волнуют вас больше, чем судьбы людей?
Грейс заметила, что ее тирада вызвала неловкую тишину. Фил смотрел на нее через стол с предостережением, а Роджер Перкинс слегка хмурился.
— Мы все понимаем, что вы чувствуете, Грейс, — успокаивающе произнес хозяин дома. — Но боюсь, что законы экономики, прибыль нельзя игнорировать. У Кена конкуренты по всему миру, и, чтобы его дело успешно развивалось…
— В жизни есть более важные вещи, чем прибыль, — упрямо стояла на своем Грейс.
— Например? — резко спросил Кен. — Набирать побольше учеников, чтобы произвести хорошее впечатление на инспекторов? Разве вы не так же стремитесь получить прибыль, как и я? Ведь финансирование школы зависит от количества учеников.
— Как вы смеете так говорить? — с негодованием выпалила Грейс. — Меня волнует не финансирование как таковое, а сами дети, их образование, их будущее! А то, что делаете вы…
— То, что я делаю, — это попытка наладить прибыльный бизнес, — желчно прервал ее Кен. — Вы, я боюсь, ограничены узкими рамками вашего кругозора. Мне же доступна более широкая перспектива. Если бы я оставил себе все фабрики, неизбежно они бы стали убыточными и я бы обанкротился. При этом рабочие места потеряло бы гораздо больше людей, чем при закрытии только двух из них.
— Вас просто это не волнует, не так ли? — с вызовом спросила Грейс. — Вас не волнуют те несчастья, которые вы повсюду сеете.
Она понимала, что зашла слишком далеко и что Фил и Перкинсы смотрят на нее с тревогой и неодобрением, но остановиться не могла. Напряжение, в котором она пребывала весь вечер, выплеснувшись, начисто смело здравый смысл, которым всегда руководствовалась Грейс, и она оказалась во власти разрушительной и непреодолимой потребности высказаться до конца.
— Меня волнует только то, чтобы мой бизнес держался на гребне волны, — мрачно изрек Кен.
— Вот именно! — презрительно бросила Грейс, откинув голову. — Прибыль любыми средствами… И вам безразлично, что ваши действия аморальны.
Все затаили дыхание, следя за их враждебной перепалкой.
— Вы смеете обвинять меня в аморальности?
Неужели и остальные слышали, как он сделал ударение на слове «вы»? — обмирая от страха, думала Грейс, одновременно пытаясь выдержать исполненный холодного негодования взгляд Кена.
— Грейс, дорогая моя, — наконец вмешался Роджер, явно расстроенный тем, какой оборот приняли события. — Я уверен, все мы понимаем, каково вам приходится. Но и Кена можно понять. Естественно, его бизнес должен быть конкурентоспособным. |