Такого свидетеля у полиции не было, но детективам разрешается прибегать ко лжи во время допроса.

Донти решительно отрицал связь с Николь.

Затем Кербер продолжил и сообщил, что, по словам того же свидетеля, Николь начала тяготиться этой связью и хотела ее прекратить, но Донти отказался оставить ее в покое. Она решила, что он стал за ней следить и совсем потерял голову.

Донти решительно все отрицал. Он потребовал сообщить имя свидетеля, но Кербер заявил, что это конфиденциальная информация. Донти часто повторял, что свидетель лжет.

Как и на всяком допросе, детективы отлично знали, чего хотят добиться. В отличие от Донти. Неожиданно Кербер резко переключился на зеленый пикап «форд» и стал задавать вопросы, как часто Донти на нем ездил, куда и так далее. «Форд» принадлежал Драммам уже много лет, на нем ездили дети.

Кербер спросил, часто ли Донти приезжал на нем в школу, в спортзал, в торговый центр и другие места, где бывают школьники. Приезжал ли на нем Донти в торговый центр вечером в пятницу 4 декабря, когда исчезла Николь?

Нет. В тот вечер, когда исчезла Николь, Донти был дома с младшей сестрой. Его родители уехали в Даллас на воскресное церковное мероприятие. Донти присматривал за сестрой. Они разогрели замороженную пиццу и смотрели телевизор, чего обычно мать им не разрешала. Да, зеленый пикап стоял возле дома. Родители уехали в Даллас на другой машине, имевшейся в семье, на «бьюике». Соседи подтвердили, что машина стояла там, где он указал. Никто не видел, чтобы Донти вечером уезжал. Сестра показала, что он постоянно был с ней и никуда не уезжал.

Кербер сообщил подозреваемому, что другой свидетель видел зеленый пикап «форд» на стоянке торгового центра примерно в то время, когда исчезла Николь. Донти возразил, что в Слоуне их зеленый пикап мог оказаться не единственным. Он поинтересовался у детективов, является ли подозреваемым. «Неужели вы думаете, что это я похитил Николь?» — раз за разом спрашивал он. Когда стало очевидно, что так и есть, он сильно разволновался и испугался.

Около девяти вечера Роберта Драмм забеспокоилась. Донти редко пропускал ужин и всегда носил с собой сотовый телефон. Все звонки матери переадресовывались на голосовую почту. Она начала обзванивать его друзей, но никто ничего не знал.

Наконец Кербер прямо спросил Донти, убивал ли тот Николь и как потом избавился от трупа. Донти с возмущением отрицал свою причастность к ее исчезновению. Кербер заявил, что не верит Донти. Разговор теперь велся на повышенных тонах с взаимными оскорблениями. На повторяющиеся обвинения Донти неизменно отвечал отрицательно. В 21.45 Кербер в бешенстве отбросил ногой стул и выскочил из комнаты. Моррисси отложил ручку и извинился за поведение коллеги. Он объяснил, что тот в состоянии очень сильного стресса, поскольку возглавлял следственную бригаду, и его постоянно спрашивали, что произошло с Николь. Возможно, она все еще жива. Кроме того, Кербер отличался вспыльчивым нравом и не терпел возражений.

Это был классический прием «хороший полицейский — плохой полицейский», и Донти отлично это понимал. Однако, поскольку Моррисси держался доброжелательно и вежливо, Донти с ним поболтал. Обстоятельства дела они не обсуждали. Донти попросил лимонада и что-нибудь поесть. Моррисси отправился за едой.

У Донти был близкий друг по имени Торри Пиккет. Они с седьмого класса вместе играли в футбол, но Торри пару лет назад задержали за участие в афере с продажей крэка, и из команды его отчислили. Школу он так и не окончил и теперь работал в бакалейном магазине. Полиция знала, что Торри освобождается в десять вечера, когда магазин закрывают. У выхода его ждали двое полицейских.