«А я сам как-то очень ловко разобрался с тем чудищем. Я и раньше был неплохим бойцом, но с подобными монстрами дел отродясь не имел. Они у нас просто не водятся. Но я дрался так, будто на завтрак и ужин подобных разделываю», мелькнула неприятная, непрошенная мысль. Гледерик постарался ее отогнать.

— Это нечисть, — сказал он. — Как те ожившие покойники, с которыми вы боролись в последние месяцы. Только теперь ими сделались все ваши горожане и сослуживцы. Сочувствую, капитан. Прыгаем по седлам, как только Крейтон закончит с заклятием.

— Просто так я их не оставлю, — упрямо ответил Колдер, избегая смотреть в глаза. — Я служил здесь пять лет, и не намерен драпать с поджатым хвостом. Может, их еще можно как-то спасти. Мы должны понять, что с ними сделали, и доложить магам в Карлайле. Алед! — опять крикнул он, обращаясь к бургомистру. — Не чуди! Давай поговорим нормально!

Взвизгнула стрела, покидая тетиву. Стрелял один из солдат, шедший рядом с бургомистром Аледом Корнаном — и целился при этом в капитана Колдера, собственного командира. Гледерик едва сумел понять, что произошло затем. Тело действовало быстрее, чем он сам, не спрашивая разрешений у разума, проскальзывая в ускользающие щели мгновений.

Гледерик перебросил заряженный уже арбалет в левую руку. Меч вырвался из ножен — вылетел сам, едва только ладонь до него дотронулась. Клинок двигался быстрее стрелы, летевшей навстречу назначенной лучником цели. Секунды замедлились и растянулись, зрение сделалось невозможно, непривычно, немыслимо четким. Дэрри сумел заметить, как вороненое древко, рассекая воздух, приближается к вскинувшему щит Остину Колдеру. Гледерик двинулся наперерез стреле — как во сне, подчиняясь чутью. И оказался на ее пути быстрее, чем мог бы представить.

Правый сапог оторвался от земли, затем левый. Клинок свистнул, раздирая пустоту, и упал точно по выбранной траектории, не отклонившись от нее ни на волос. Обломки стрелы, перерубленной пополам, полетели прямо под ноги. Один из них Гледерик отпихнул сапогом. Не успев опустить меча, Дэрри немедленно вскинул арбалет, нажал на спусковой крючок, практически даже не целясь. Выпущенный болт вонзился лучнику в горло.

Он так и не понял, куда делось мертвое тело. Сопровождавший бургомистра стрелок завалился, начал опрокидываться на спину — и пропал. Ни трупа, ни раненого, совсем ничего. Растаял, растворился среди ночной хмари, подобно старым недобрым знакомым, набросившимся вчера на Гарета. Сразу двое солдат капитана Колдера потрясенно выругались.

Значит, все-таки нечисть. Предсказуемо, но все равно неприятно.

— Да вы сами колдун, — выдохнул Колдер. — Или лучший боец из всех, мне известных. Благодарю, сударь, за спасенную жизнь.

— Пустяки, мы же товарищи. И никакой я не колдун, просто много тренируюсь по утрам. — Вопреки небрежным словам, Дэрри едва сдерживал оторопь. «Откуда это во мне? Я бы не смог раньше разрубить стрелу на лету. Ни за что бы не смог — на такое лишь редкие умельцы способны». Отгоняя сомнения, он сам обратился к напиравшей толпе: — Эй, господа! Деремся мы все не хуже, чем лично я стреляю, а еще с нами ошивается настоящий волшебник. И вот-вот обрушит на вас свою магию. Возвращались бы в теплые постельки, подобру-поздорову!

Толпа приблизилась, оказалась в нескольких десятков шагов. Гледерик уже мог в подробностях различить бесстрастные, лишенные выражения лица. Так движется человек во сне, больной лунатизмом — или же полностью лишившийся воли под воздействием неких колдовских чар. Дэрри невольно поежился. В его собственном мире почти не осталось магии — так, лишь жалкие обрывки былого. Выйдя из тумана на нежданный зов, он будто очутился в рассказанной у камина сказке.

Он вновь, практически машинально, занялся перезарядкой.

— Бросьте оружие! — неожиданно сказал Алед Корнан.