— Звони отцу, — велел я.

— Зачем?

— Еще один вопрос и ты труп, — пригрозил я.

Он видел, что я серьезен, поэтому поостерегся возражать и набрал номер старшего Горина.

— Поставь на громкую связь, — сказал я и для острастки нажал немного на меч.

Горин буквально вжался в диван, но сделал так, как я велел. Прозвучали три гудка, прежде чем его отец ответил.

— Сын, что случилось?

— Пап, я не знаю. Здесь…

Я отобрал у него телефон и сказал.

— Павел Федорович, это Константин Родионов. Вот, заскочил в гости к вашему сыну.

— Слышь ты, сопляк, оставь в покое моего сына…

— Эй-эй-эй! Поосторожнее со словами, чтобы потом не пожалеть об этом. Может, встретимся и все выясним? Или у вас кишка тонка?

— Гнида, падаль, ублюдок! Если с моего ребенка хоть волос упадет…

— Упадет и не только волос, если не подъедете через час к заброшенной пекарне за городом.

— Я убью тебя, твою сестру и деда. Скошу к чертям весь ваш паршивый род! — взревел он.

— Через час в пекарне, — повторил я, отключил телефон и засунул в карман пиджака.

В это время в двери гостиной появился Никита. Он настороженно оглядывался и держал наготове ледяную стрелу.

Я отвлекся на него и не заметил, как в руке Горина появился огненный шар.

— Костя! — закричал Никита, и я инстинктивно откинулся назад.

Шар пролетел прямо над моей головой, обдав адским жаром. Мне даже показалось, что опалились ресницы и веки. Я не намерен был с ним церемониться, поэтому резко поддавшись вперед, вонзил острие меча в руку, в которой уже формировался очередной шар. Горин заорал дурным голосом, но я не спешил убирать меч.

— А-а-а, отпусти меня! — он попытался спихнуть меня ногой, но получил сильный удар по лицу и вмиг успокоился.

Мне нужно было уже выезжать к заброшенной пекарне, но и оставить Горина в таком виде я не мог. Порывшись свободной рукой в пространственном кольце, вытащил моток крепкой веревки и бросил Никите.

— Свяжи его.

Никита без вопросов подошел к нему и начал с ног.

— Что ты прицепился ко мне? Что тебе нужно от моего отца? — злобно проговорил Горин, прижимая окровавленную руку к груди.

— Можно подумать, ты не знаешь, что творит твой отец. За все надо платить, — сухо ответил я.

Тем временем Никита справился с ногами и, обрезав конец веревки, хотел связать ему руки, но тут Горин предпринял еще одну попытку вырваться. Он поджег свою здоровую руку и ринулся к Никите. Если бы осхватился за него, то прожег бы до самых костей, но я был проворнее, поэтому со всего размаха ударил в висок призрачной перчаткой. Горин охнул и повалился без сознания.

Никита быстро связал ему руки и вопросительно уставился на меня. Я не хотел его вмешивать в эти дела, но было уже поздно.

— Побудь с ним. Мне надо отъехать. Когда вернусь, тогда решу, что дальше делать.

— Ты едешь к его отцу? Это может быть очень опасно. Давай я поеду с тобой? — предложил он.

— Нет. Тебя там точно не должно быть. Горин старший должен ответить за то, что делал с моей семьей.

— Хорошо. Я буду здесь. Он огненный маг, поэтому веревки его не удержат. Буду бить по голове снежным комком каждый раз, как он очнется, — усмехнулся Никита, но я видел, что ему точно не до смеха.

Скорее всего, он уже пожалел, что вовремя не ушел, но теперь ничего не поделаешь.

Я вышел из дома тем же путем, что и зашел, и побежал к дороге. Мне нужно было раньше Горина добраться до заброшенной пекарни, возле которой стоял цыганский табор. Я нарочно не сказал ему, где именно находится пекарня, чтобы дольше поискал.

Добежав до дороги, я поднял руку.