Никса протянула руку и коснулась бледной щеки женщины кончиками пальцев. Хочешь, я освобожу тебя, дорогая? С радостью.

Возможно, наш безголовый знакомец и застрял сам, но скорее всего его случай относится к другой категории, к тем, которые должны отбыть в этом чистилище определенный срок после смерти. Если так, то он никуда не денется, пока высшие силы не решат, что он усвоил урок. Такими темпами он будет преследовать некромантов до следующего тысячелетия. Но к одному из них он больше приставать не будет.

Я незаметно шла за ним через весь Город Ветров, прокатилась на двух городских автобусах и на электричке. Потом Безголовый пересек большой газон и направился к невообразимо уродливому зданию, напомнившему мне здание родной школы, которая всегда ассоциировалась у меня с тюрьмой. Отчасти дело в моем отношении к общему образованию, но клянусь, архитектор ненавидел учеников. Может, его в детстве запирали в чулан, и он поклялся отомстить всем следующим поколениям. Это здание отличалось таким же подавляюще огромным фасадом, сложенным из бурых кирпичей, такими же маленькими окнами и таким же десятифутовым забором.

Первым делом я решила, что передо мной тюрьма. Подходящее место для тех, кто раскатывает на машине в пьяном виде. Но нет, потрепанная вывеска гласила: «Психиатрическая больница Дейлвуда». Значит, Безголовый ошивается в психушке? Похоже, ему не помогает.

Я спряталась за фургон на стоянке, наблюдая, как призрак вошел в боковую дверь, возле которой на перекур собралось полдесятка сотрудников, поеживаясь на ветру и глядя на закат. Проскользнув мимо курящих через вытоптанный участок газона, в двух шагах от заветной двери я обнаружила толстого, похожего на бульдога санитара. Я не замедлила шага, думая пройти сквозь него. Вместо этого я врезалась на полном ходу в ходячую гору жира и мускулов. Еще один призрак. Только этого не хватало.

– Куда тебя несет, парень? – проревел он.

Я подняла голову, и он заморгал, осознав, что ошибся.

– Послушайте, дамочка, это частная собственность. Если хотите к нам, поговорите с Тедом.

Я посмотрела ему в глаза и задействовала силу ослепления.

– Ты что, оглохла, детка? Я знаю, что хорош собой, но ты не в моем вкусе. Кончай глазеть и вали отсюда, а то познакомлю мой сапог с твоей попкой.

Хотя я обычно не оставляю оскорбления без внимания, на этот раз ясно было, что ничего не попишешь. Разумеется, можно по старинке отлупить нахала… Чтобы не спугнуть дичь, я пробормотала неискренние извинения и вышла по тропинке на дорогу.

Моя теперешняя ошибка так же непростительна, как и развязанные шнурки. Призрак-вышибала точно знал, что я дух, потому и заступил мне дорогу. Но как он узнал? Я так старалась не проходить сквозь предметы. А почему я не опознала его? Отсутствие элементарных навыков, необходимых покойникам? Пора признать, что мне нужна помощь.

Двухэтажный особняк середины девятнадцатого века весь увит плющом – и открытые верандами, и балконы, и стройные классические колонны. Массивные кованые ворота охраняют вход в крошечный дворик, где среди пальм, папоротников и рододендронов не пробивалось ни травинки.

Кристоф, смеясь, зовет особняк «Южная красавица». В ответ на его насмешки я напоминаю ему о его пристанище. Стоило всю жизнь жить в роскошных пентхаузах, напичканных всеми удобствами, современной техникой и прислугой, готовой исполнить любую прихоть, чтобы после смерти поселиться на крошечной барке. Да-да, не на стофутовой комфортабельной яхте, а в крошечном плавучем доме, который скрипит, будто того и гляди развалится.

Впрочем, сейчас Крис не дома. Он там же, где проводит каждый вечер последние два с половиной года.