Барри хмуро покачал головой, затем повернулся и зашагал в том направлении, откуда он пришел.

— Эти парни обращаются с нами, как с детьми, — пожаловалась Рут, когда мы с ней начали подниматься на дюну. — Иногда я думаю, что им приказывают не защищать нас, а шпионить за нами.

Мы достигли вершины и одновременно повернулись, чтобы еще раз посмотреть на море. Через пару секунд я отважился взглянуть на Рут. Ее бледная кожа блестела от дождя. Короткие темные волосы примялись, и прическа стала походить на шапочку пловца. Тело выглядело твердым, словно алебастр на холоде. Несведущие люди часто не понимают, что такого в ней увидел Адам Лэнг. Но в тот момент я знал, что привлекло его внимание. Она обладала особой упругостью — какой-то быстрой и всепоглощающей энергией. Она была воплощением силы и власти.

— Честно говоря, я сама возвращалась сюда пару раз, — сказала Рут. — Приносила несколько цветов и оставляла их на пляже под камнем. Бедный Майк. Ему так не хотелось уезжать из города. Он ненавидел сельские пейзажи. И он не умел плавать.

Она вытерла руками щеки. Посмотрев на ее мокрое лицо, я так и не понял, плакала она или нет.

— Не очень хорошее место для встречи со смертью, — сказал я. — В нем есть что-то зловещее.

— Нет, вы не правы. В солнечные дни оно просто чудесное. Оно напоминает мне Корнуолл.

Рут спустилась по тропинке вниз к велосипеду. Я последовал за ней. К моему удивлению, она села на седло и закрутила педали, проехав не меньше ста ярдов по дорожке вдоль зарослей карликового леса. Затем она остановилась. Когда я подошел к ней, она повернулась ко мне. Ее темно-коричневые глаза были почти черными в угасавшем свете дня.

— Вы считаете, что смерть Майка подозрительна?

Острота ее вопроса застала меня врасплох.

— Я не совсем уверен.

Мне было трудно удержаться и не рассказать о том, что я услышал от старика. Но я понимал, что время и место не годились для такой беседы. Мои сведения о смерти Макэры не имели доказательств, и мне казалось неправильным распространять непроверенные слухи — особенно говорить об этом с женщиной, которая скорбела о погибшем. Кроме того, я немного побаивался Рут и не желал оказаться под ее безжалостным допросом. Чтобы сменить тему, я торопливо добавил:

— Честно говоря, у меня нет для этого никаких оснований. Тем более что полиция провела тщательное расследование.

— Да. Конечно.

Она слезла с велосипеда и передала его мне. Мы начали подниматься по пологому склону к дороге. На удалении от моря воздух стал казаться более холодным. Дождь почти прекратился, оставив после себя сырые запахи земли, деревьев и трав. Пока мы шли, я заметил, что заднее колесо время от времени жалобно поскрипывало.

— Сначала полиция вела себя очень активно, — сказала Рут. — Но потом все затихло. Я думаю, следствие приостановили. В любом случае, им не о чем теперь волноваться. На прошлой неделе они передали тело Майка в британское посольство, и его переправили в Англию.

— Вот как? — произнес я, стараясь не выдавать своего удивления. — А не слишком ли поспешно?

— Разве? С момента смерти прошло три недели. Они сделали вскрытие. Майк был пьян. И он утонул. Конец истории.

— А что он делал на пароме?

Она бросила на меня быстрый взгляд.

— Откуда мне знать? Он был взрослым человеком и не отчитывался перед нами за свои поступки.

Какое-то время мы шагали в полном молчании. Мне в голову пришла мысль, что по выходным дням Макэра мог покидать Мартас-Виньярд и навещать Ричарда Райкарта в Нью-Йорке. Вот почему он записал его телефон и утаил от Лэнгов цель своей поездки.