— Меган, — закричал он, и на этот раз она услышала его наяву.

Она бросилась через заросли мокрого сада прямиком в объятия Этана, который так неистово прижал ее к себе, что, казалось, у Мег захрустели косточки. Он покрыл ее лицо жадными поцелуями, смешанными со слезами и дождем, а она отвечала ему, еще сильней прильнув к мощной груди.

— Не слушай меня, — прошептал он ей на ухо. — Не покидай меня. Если ты уйдешь, я умру.

— Я никогда не покину тебя.

— Я хотел тебя отпустить. Видит Бог, я старался, как мог. Я знаю, что должен был…

— Молчи, — сказала она, закрыв ему рот поцелуем. — Ты не можешь заставить меня уехать. Где бы ты ни был, я услышу твой зов и приду к тебе. Пойми, от меня не так просто избавиться, Этан. Я люблю тебя. И это навсегда.

А дальше слова были уже не нужны. Мег спустила разорванную рубашку с его плеч, покрывая влажную кожу быстрыми поцелуями, пробуя на вкус его холодное от дождя тело, пока руки справлялись с застежкой на ремне его брюк.

Прошлой ночью он не позволил ей прикасаться к себе. Теперь же, грозовой ночью, посреди залитого дождем сада, он покорно стоял, запустив руки ей в волосы, пока она целовала его, пробовала на вкус, ласкала, и с его губ срывались короткие слова то ли проклятия, то ли мольбы. Она чувствовала жар в его теле, как его подхватывает и несет волна наслаждения; когда же терпеть не хватило сил, Этан рывком поднял Мег на ноги, прильнул к ее губам жарким поцелуем и подхватив на руки, понес в дом.

Мег понятия не имела, где они находятся, но ей было все равно. Как только за ними закрылась дверь, Этан опустил ее на пол и начал срывать с нее одежду. Она попыталась было помочь Этану, но не смогла: так сильно дрожали руки. Все, чего она хотела — это целовать и ласкать его тело, обладать им, обладать самой душой Этана, пока между ними не останется никаких тайн, ничего, что бы могло их разделить.

Наконец, она была обнаженной, с телом, влажным от пота и дождя, дрожавшим от страха и желания, и Этан, тоже нагой, с таким же влажным от дождя и пота телом, подхватил ее на руки, прислонив к невидимой во мраке стене, и вошел в нее с такой неистовой силой, что с губ Меган сорвался крик, исполненный внезапного, острого наслаждения. Она обвила его ногами за талию, чувствуя, как он движется в ней туда и обратно, туда и обратно, как будто им овладели демоны, целуя и шепча ей на ухо слова любви, то нежные и ласковые, то откровенно бесстыдные, подливая масло в огонь ее страсти, позволяя ему разгореться еще жарче, пока Мег не стало казаться, что еще чуть-чуть — и она взорвется от силы его толчков, от силы его любви.

И, наконец, это случилось, снова и снова ее несли на себе волны нестерпимого наслаждения, вокруг нее сомкнулось безумие, оно билось в ее мозгу, в ее сердце, словно крылья невидимых ангелов. Потом Меган почувствовала, как Этан взорвался внутри нее, наполнив ее тело горячим влажным источником жизни.

Этана так трясло, что он не мог и дальше ее удерживать. А Мег ослабела настолько, что ноги ее не держали. Вместе они опустились на пол, не выпуская друг друга из объятий. Он прижал ее к себе властным жестом собственника, но при этом руки его оставались нежными и заботливыми. Мег опустила голову ему на плечо, и с ее губ сорвался глубокий судорожный вздох: сил говорить у нее не осталось. Все было внове для нее — и эти чувства, и потребности, и желание. И лежа возле него в темноте, в безопасном кольце его рук, все еще дрожа после их безумного слияния, спаявшего воедино их тела и души, Мег вдруг поняла, что желание вовсе не угасло, и она по-прежнему хочет этого необыкновенного мужчину. Ей хотелось снова заняться с ним любовью, причем всеми возможными способами. Она хотела изведать с ним все, что возможно, снова сгорать в любовном экстазе. Ей отчаянно хотелось прижаться к нему и дать волю слезам, которые жгли ей глаза.