Но он не мог иметь и того, и другого. И для этого ему не нужно было ждать, когда Меган заставить его сделать выбор. Он сам предъявил себе ультиматум. Но дело заключалось в том, что он не знал, как поступить, что выбрать.

Здесь, в самой глубине дома, было слишком темно, чтобы определить точное время, но чутье подсказывало Этану, что уже довольно поздно, а Сел еще не вернулся. Меган должна сидеть под замком у себя в комнате. К этому времени она, должно быть, страшно проголодалась и злится, как тысяча чертей. Он жалел, что из чувства порядочности не включил систему видеонаблюдения. Он это сделал не только ради Мег, но и ради своего спокойствия. Этану хотелось пойти к Мег и увлечь ее на широкую белую кровать. И меньше всего ему хотелось, чтобы компьютеры следили за ними.

А может, ему следовало записать все на пленку. И когда бы Мег уехала, он смог бы смотреть на их изображение, как они движутся на экране, снова и снова сливаясь воедино — и так без конца. Только он в этом не нуждался. Он все это прокручивал в уме бесчетное количество раз, беспомощный наблюдатель собственной боли.

Внезапно Этана словно пронзило током. Она звала его. Голос Меган, голос ее души, отчаянно взывающий к нему. Он и раньше слышал ее призыв, и отзывался на него, но никогда прежде он не слышал в нем такого леденящего страха.

Он выскочил из кресла, похожего на трон, не включая свет, потому что и так прекрасно ориентировался в окружающего его темноте. В бесконечном лабиринте коридоров существовало множество проходов и секретных тоннелей. Через несколько минут он уже стоял под дверью белой комнаты. Но ведь она была заперта, а ключ остался в его подземном логове.

Он выбил дверь плечом, не обращая внимания на резкую боль. В комнате никого не оказалось, лишь белые муслиновые занавеси раздувались под порывами ветра. Этан выскочил в сад, боясь увидеть то, что мог там обнаружить.

Но и там было пусто. Шпалеры с розами были отодвинуты от стены, показывая путь, каким воспользовалась Мег. Какое-то мгновение Этан не двигался, думая, что может быть, девушка все же надумала сбежать от него.

Но потом он вдруг понял, что вне всякого сомнения, она не бежала от него. Совсем наоборот. Она бежала к нему!

Он перемахнул через стену и оказался в японском саду камней. Ветер взметал песок вверх, слепя ему глаза, но сердце отчаянно билось в груди, кровь бурлила в жилах. Он чувствовал ее страх, он слышал призыв о помощи.

Дверь в северной стене была открыта, а та, что находилась прямо перед ним, была заперта на ключ. Неужели Мег все же пошла дальше? Этан стоял, не зная, что предпринять.

Прошли годы с тех пор, когда он в последний раз видел Джозефа. Он думал, что этого никогда не случится, поэтому перестал надеяться, а потом и вовсе махнул рукой. И вдруг тот оказался возле закрытой двери и знаками подзывал к себе Этана.

Своего сына.

На этот раз Этан не стал возиться со стеной. Он просто вышиб дверь, благо та оказалась довольно ветхой от времени. От удара она разлетелась в щепки, и Этан оказался в лабиринте. Он застонал от досады. Дом и сады были настолько хитроумно спланированы, что даже он забыл, что к чему примыкает. Он знал дорогу через лабиринт, но существовала возможность, что Меган и ее враги — его враги — потерялись среди множества ложных поворотов.

— Меган! — позвал он, и ветер подхватил его голос и унес ввысь, к верхушкам деревьев. В ответ ни звука, лишь шум разбушевавшейся стихии.

В лабиринте не осталось и следа от Мег, как будто там никого и не было. Когда Этан вышел с обратной стороны, он увидел открытую дверь и немного успокоился.