|
Раск довольно точно изложил президенту доводы Биссела и Кейбелла в пользу повторного налета, а затем сказал, что он против. После чего Кеннеди сказал, что присоединяется к нему, и Раск, передав слова президента нашим офицерам, указал на телефон. Может быть, они хотят сами поговорить с президентом? Они отказались. Три дня спустя в коридорах Эпицентра все еще можно было услышать передаваемый шепотом вопрос: от Кейбелла такого следовало ожидать, но почему промолчал Биссел?
Я спросил об этом отца. Он мигом расставил все точки. «Дикки опасался, — сказал Кэл, — что, если чересчур нажать, сказав об абсолютной необходимости повторного налета, Кеннеди может ответить: „Если все висит на такой тоненькой ниточке, отменяйте операцию“. — Кэл блеснул глазами. — В жизни мужчины то и дело случается, что не встает. Как в таком случае рекомендуется поступать? Входи, пусть даже самым кончиком. А потом моли Бога о подкреплении. О Господи, пусть слон наступит на мою задницу!» То, как у моего отца, сына лучшего директора, какого знала школа Сент-Мэттьюз, развился сексуальный подход к миропониманию, является для меня, знакомого уже восемь лет с концепцией Альфы и Омеги, лучшим доказательством их существования.
18 апреля 1961 года, 15.00
Брат Роберто Алехоса Карлос, посол Гватемалы, только что выступил в ООН в ответ на обвинения Кубы. Я смотрю его выступление по телевидению, и Карлос Алехос категорически заявляет, что бойцы, высадившиеся на Кубе, не проходили подготовки в Гватемале. Его страна, торжественно утверждает он, никогда не разрешит использовать свою территорию для агрессивных акций против братских американских республик. Я сражен. Частично, должен сказать, восхищен. Большая ложь вызывает восторг. Я предпочитаю величайшую неправду во имя цели всем этим «матерям Майами» и «Караванам скорби».
Вторник, 18 апреля 1961 года, 16.00
На фронте сегодня днем относительно спокойно. Солдаты Кастро, поостыв после мясорубки вчерашнего вечера, осторожно продвигаются по дороге из Плайя-Ларга в Хирон. В Сан-Бласе, на восточном фронте, где вчера тоже шли тяжелые бои, произведена перегруппировка наших сил. Третий батальон, который высадился с Пепе Сан-Романом в Хироне и до сих пор не принимал участия в боях, перебрасывается на восточный фронт на смену десантникам в Сан-Бласе. Четвертый батальон, отправленный вчера в Плайя-Ларга вместо наполовину погибшего в море пятого батальона, оттягивается назад, к восточному флангу плацдарма. Шестой батальон, меняясь местами с четвертым, передвинулся на западный фланг. Сейчас мне пришло в голову, что я забыл про первый батальон. Затем я понял, что это же десантники. Да, они на несколько часов вернулись в Хирон для вполне заслуженного отдыха. Я представляю себе, сколько выпито в барах и как люди ныряют под стол, заслышав над головой самолеты Кастро. Не знаю, так ли это на самом деле. В ТРАКСЕ Пепе Сан-Роман произвел на меня сильное впечатление — тонкий, стройный, с узким запавшим лицом одержимого человека, абсолютно неспособного веселиться. Одна цель — победить. Было ясно, что он может послать людей на смерть, поскольку сам не колеблясь готов принять ее. Сейчас он еле сдерживается.
«Блахар. Говорит командующий оперативной группой. Как вы там, Пепе? Пепе. Сукин ты сын! Где ты, сукин сын, пропадаешь? Ты же бросил нас. Блахар. Я знаю, что у вас проблемы, у нас — тоже. Грэй (сотрудник ЦРУ на „Блахаре“). Мы никогда не бросим вас, Пепе. Если у вас там станет слишком жарко, мы подойдем и эвакуируем вас. Пепе. Никакой эвакуации. Мы будем биться здесь до конца. Грэй. Что вам требуется? Пепе. Оружие, боеприпасы, средства связи, медикаменты, продовольствие. Грэй. Сегодня ночью мы все это вам доставим. |
