СС означало «сию секунду». Я, однако, ослушался и спрятал листок в сейф. На следующий день диппочтой пришло короткое письмо от Кэла из Токио:

Надо же, мы с Хью на этот раз одного мнения. Мы свяжемся с AM/КНУТОМ. (Чертовски нелепая кличка, но ведь у нас есть в тех же краях и AM/КРОВЬ. Короче, стараемся как можем.)

Наверно, тебе будет небезынтересно узнать, что Маккоун уже приказал мне готовиться сменить Бешеного Билла, хотя речь идет о сокращенном и более осмотрительно действующем варианте Особой усиленной группы. Можешь мне поверить — ее скоро переименуют. Я был бы счастлив вернуться в окопы на все сто, если бы не одно печальное обстоятельство: Билл Харви. Какой трагический ляп! А ведь какой был трудяга!

Твой

22

15 ноября 1962 года

Дорогая Киттредж!

Вы сетуете на какой-то странный «тон» моего последнего письма. Оно повергло вас в недоумение. Осмелюсь напомнить, что обещанный кое-кем отчет об истории с ракетами до сих пор не поступал. Не откладывайте — пишите, иначе все это отойдет в прошлое.

Должен сказать, что мое краткое пребывание на Кубе окончательно настроило меня против Кастро. Я мог ожидать самого худшего от Хрущева, сколько бы ни говорили, что он стал мягче (если редька вообще бывает мягкой), но Кастро будто предал меня лично. Как он только мог решиться на такую авантюру, так чудовищно рисковать своей страной и моей?

Накануне вечером меня на этот счет слегка просветили, и мне хочется поделиться с вами. После нашей совместной экспедиции мы с Батлером довольно сносно ладим и теперь нередко едим и пьем вместе. Прежняя взаимная неприязнь, отравлявшая существование обоим, в значительной степени притупилась. Настолько, что я даже рискнул вмешаться в его внутренние дела.

Видите ли, несколько месяцев назад Харви прикомандировал к нему Шеви Фуэртеса, и они явно не поладили. Фуэртес, на мой взгляд, чертовски умен, и я пытаюсь заставить Батлера признать хотя бы это, так как нисколько не сомневаюсь, что Шеви сразу расцветет как агент и принесет гораздо больше пользы, услышав одобрительные аплодисменты. Короче, я пригласил его присоединиться к нам с Диксом за ужином в дорогом ресторане в Форт-Лодердейле, куда едва ли сунет нос кто-либо из знакомых нам кубинцев. Я предполагал, что мы с Батлером — прежний куратор Шеви и новый — угостим ценного агента, но хамоватый Батлер был в своем репертуаре, и как только Шеви сел с нами за столик, он сразу заявил: «Учти — за себя платить будешь сам. Ты у нас зашибаешь достаточно, так что вполне можешь раскошелиться».

«Я угощаю вас обоих», — сказал Шеви, как всегда слишком напыщенно, и тем самым вызвал еще большее раздражение у Батлера. По его, Дикса, разумению, Шеви решил поспорить за первенство, а ведь сам Батлер такой феноменальный спорщик, что я, наверное, усомнился бы в его психической полноценности, если бы не понимал хода его мыслей. По крайней мере в собственных глазах Дикс достаточно монументален, чтобы стать президентом Соединенных Штатов. Если он и презирает Кеннеди, то в первую очередь потому, что Джек, на его взгляд, просто богатый выскочка. А вот если он, Дикс Батлер, когда-нибудь решит заняться политикой, то пройдет весь путь до конца без посторонней помощи.

Так или иначе, начало было неважнецким. Мне было интересно узнать, что думает Фуэртес по поводу ракетного кризиса, — его толкование возможных мотивов в действиях Хрущева и Кастро наверняка отличается от того, что можно было услышать в те дни от наших сотрудников или эмигрантов, но Дикс в лучшем случае слушал вполуха. Его бесит, что Фуэртес знает о Латинской Америке больше его. Батлер не лишен способности к критической оценке, но совершенно не выносит, когда кто-нибудь в его присутствии забивает его проницательностью независимо от темы разговора.