«Почему вдруг сумасшедший?» — спросил я.

«Потому что я получил удовольствие от этих трех дней. Директор нашей школы, к моему удивлению, однажды сказал: если Господь захочет возложить на кого-то самую тяжкую миссию, он сделает его ангелом, несущим смерть коррумпированным, проклятым и порочным. Только редкие люди способны на такое, заверил он меня. Я не мог поверить услышанному. Мой отец, священнослужитель, не порицает уничтожение людей! Правда, когда он это говорил, глаза у него горели, а лицо было тупо-упрямое, как у многих янки. Я знаю, у меня тоже есть такое тупое упорство.»

Пусть вас, Киттредж, не собьет с толку выражение «тупо-упрямое». Галифакс употребляет его не в уничижительном смысле, нет, он имеет в виду упорство в сексе.

«В сексе я типичный янки, — признался он как-то мне. — По-моему, Гарри, у меня никогда не было эрекции, которую я не считал бы заслуженной и заработанной».

«Это не в моем стиле», — сказал я.

Мы рассмеялись. Тут довольно хорошенькая стюардесса, на которую Галифакс таращился с момента взлета (вызвав тем самым возрастающее глиссе улыбок с ее стороны), наконец остановилась поболтать с нами. Галифакс, естественно, приписал это исключительно себе, но, к его огорчению, интересовал ее я.

«Вы, случайно, не приятель Модены Мэрфи? — спросила она. И когда я позволил себе ответить „да“, она сказала: — Я работала в „Истерн“ вместе с Моденой, и она без конца говорила о вас. Я узнала вас по фотографии, которую она всегда носила с собой. Она считала вас замечательным».

«Ох как жаль, что она мне этого не сказала».

Мы условились: кто первый встретит Модену, передаст привет от другого.

Ну, Галифакс все это выслушал, а затем сообщил мне, что знал про Модену и всегда хотел с ней встретиться, хотя ловко поставленными вопросами я выяснил, что он всего лишь слышал ходившие по управлению сплетни о том, что я появляюсь в разных местах с красивой стюардессой, — заработал очко!

Я не собираюсь испытывать ваше терпение. Хорошенькая женщина не всегда любит слушать про другую хорошенькую женщину — это аксиома, но я взываю к вашему великодушию не без цели. Галифакс сделал мне в тот момент поразительное признание. У него появились, как он это назвал, «проскоки с эрекцией». Я упоминаю об этом не для того, чтобы выдать его тайну, а чтобы он был понятнее. По-моему, я начал понимать его отношения с Мэри — в последние годы такие проскоки, по-видимому, бывали часто, — зато какое возбуждение он испытывает в связи с нашей нынешней миссией. Несколько недель назад он ездил в Париж на рекогносцировку и вернулся, страшно довольный тем, что он снова в деле.

«Я чувствую, — сказал он мне, — что снова готов немного пожеребиться».

Я решил, что он возобновил отношения со своей секретаршей Элеонорой (которая обожает его), но оказалось, что вернулась старая приятельница — пристегните ремень! Могу поклясться, что она вам того не говорила! — Полли Гэлен Смит. Она умеет выбирать правильно!

Так что да, Галифакс был в отличном настроении. Он сберегает здоровье тем, что время от времени суется в дробилку, где перемалывают кости, и выходит из нее. Хотя в ходе предстоящей встречи нам не грозит физическая опасность — по крайней мере я так считаю, — она может привести к целому ряду малых и крупных катастроф в плане безопасности и карьеры. Промашка в этот момент может произвести такой же шум, как хлопанье крыльев гигантского птеродактиля. Но Галифакс, ведущий свой корабль в рискованные воды, пребывает в прекраснейшем настроении.