Лита приподняла правую руку, и под яркими солнечными лучами заиграло подаренное Мартовым удивительной красоты кольцо: огромный бриллиант, обрамленный россыпью горящих овальных сапфиров. С этим кольцом она не расставалась никогда. Рядом с ним на безымянном пальце — обручальное, говорящее теперь о том, что его обладательница потеряла своего спутника жизни.

 — Не хочу злоупотреблять вашим временем, но позвольте еще минуту. — В голосе Попова послышалась новая интонация.

 — Конечно, я слушаю вас. — Лита перевела взгляд на резвящегося на площадке Жорку.

 — Я попросил бы вас о встрече. Есть некая информация не для телефона.

 — Давайте определимся: когда, где? Впрочем, приезжайте к трем. Обед для самой узкой компании. Никаких церемоний. Годится?

 — Благодарю, Аэлита Владимировна. Я хотел предложить вам встретиться у могилы Георгия Ивановича. Я заеду туда обязательно и, если вы там будете, давайте выберем время встречи.

 — Сейчас половина одиннадцатого. Через час, я думаю, буду там. — Лита увидела, как по дороге к дому едет серо-голубая «мазда» Игоря. Его появление было своевременным. — Да, точно к половине двенадцатого я приеду.

 — Замечательно. Тогда до встречи.

 — До встречи. — Лита закрепила телефон на поясе брюк и вышла из машины.

 Игорь, нагруженный сумками, шел к дому, на ходу приветствуя всех. Мартова передумала что-либо говорить по поводу его отсутствия с самого утра. В конце концов, Елена Васильевна распоряжается домом, хозяйством и не обременена предрассудками и дурными мыслями. Она вообще говорит, что чувствует себя спокойнее, когда Саша и Игорь пореже попадаются ей на глаза. Система безопасности и наблюдения в доме и вокруг давала ей ощущение полной защищенности. Напрасно Лита разнервничалась.

 — Елена Васильевна, мы поехали, — крикнула Лита. Стеблова махнула рукой, придерживая малыша, собравшегося мчаться к маме. — Позвонят родители, напомните им, что мы ждем всех к трем часам. Давай, Саш, вперед, только не гони: хочу полюбоваться оживающей природой.

 Машина медленно ехала по хвойной аллее. Вокруг набиралась сил сочная ярко-зеленая трава. Фиолетовые и желтовато-белые цветы ирисов четкими линиями росли вдоль дорожек, устланных гладкими камушками. Заботливо подстриженные садовником в прошлом году кусты сирени пестрели белыми, сиреневыми, темно-фиолетовыми соцветиями. К стойкому, легко узнаваемому аромату жасмина примешивался нежный запах сирени. Кое-где в траве были видны маленькие белые цветы земляники. Над озером склонились три огромные ивы. Тонкие, трепещущие от легкого ветерка ветви касались зеркальной водной глади. На Литу нахлынуло умиротворяющее состояние. Так было всегда, когда в женщине просыпалось чувство единения с окружающей природной красотой.

 Мартова часто и подолгу разговаривала об этом с Пал Палычем. Он был отменным садовником. Знал столько интересных вещей о деревьях, цветах. Этот человек занимал свое место под солнцем. И благодаря его стараниям окружающий дом Мартовых пейзаж каждый год изменялся. Появлялись новые деревья, кустарники, цветники. Пал Палыч словно с высоты птичьего полета обозревал владения и точно рассчитывал место, требующее изменений, добавлений. Он заразил Литу любовью к цветам. Еще при Мартове она начала оборудовать в доме большую, светлую комнату, главным украшением которой служили цветы: огромные фикусы и монстеры, дифенбахии и лилии, бальзамины и толстянки, бессчетное количество разнообразных лиан на стенах. Зеленая комната, в которой легко дышалось, где свет, казалось, лился отовсюду через огромное, от потолка до пола, окно. Жалюзи прикрывали цветы в период самого активного солнца, а по вечерам, когда Лита заходила в комнату, у нее возникало ощущение, что она попала в сказку.