Кэт Эллис. Призрак Сейди
Глава первая
Через год после того, как я (почти) умерла Усадебный дом откликается эхом, пока я иду по его коридорам. Он звучит как гробница – и мне ли это не понимать. В каждой комнате я останавливаюсь и озираюсь. Хочу убедиться, что ничего после себя не оставила. Речь не о предметах мебели или картинах. И не о рояле, научиться играть на котором у меня так и не хватило терпения. Все эти вещи давно исчезли – проданные и вынесенные грузчиками. Нет, я занимаюсь совершенно другим. Каталогизирую, отмечаю на мысленной карте каждый уголок каждой комнаты того места, в котором я выросла. Фиксирую все в памяти – словно делаю оттиски в воске. Усадьба Тёрнов… Дом моих родителей и всех прочих Тёрнов, проживавших в нем прежде… Вот комната родителей – с обоями, усеянными певчими птицами, и огромным эркерным окном, у которого обычно проводила все воскресенья за чтением мама (она утверждала, что там светлее всего). А вот отцовский кабинет, вход в который был официально воспрещен. Правда, в верхнем ящике своего большого письменного стола из орехового дерева папа всегда хранил бонбоньерку с моими любимыми конфетами. На тот случай, если я все таки прокрадусь внутрь, чтобы его увидеть. Теперь эта комната – пустая коробка с бледными пятнами на голубых стенах, оставшимися в тех местах, где когда то висели гранжевые постеры отца из девяностых. А дальше кабинет дедушки, в котором у камина из темного дуба всегда стояло зеленое кресло с подлокотниками. В этой комнате до сих пор сохраняется запах яблок и табака для курительной трубки. Словно дедушка стал ее частью. Мама бы сказала, что это его дух и в усадьбе Тёрнов всегда найдется место для нового призрака. В комнате дяди Тая и Кэролин все еще остаются несколько коробок, ожидающих перевозки в новый коттедж. Для нас троих время переселения практически подошло. Мы последние в длинной череде Тёрнов, обитавших в этом доме. Но с завтрашнего дня моя нога уже не переступит его порог. Никогда… И мне от этого очень паршиво! Я иду дальше, теперь уже быстрее. Иногда мне кажется, будто я слышу другие шаги, следующие за мной по пятам, а краем глаза вижу вторую тень, скользящую рядом с моею. Но это лишь скрипящие половицы да игра лучей вечернего света, изменивших угол наклона. «Ты уверена?» – почти вижу я поддразнивающую мамину улыбку, однако упрямо трясу головой. Здесь нет призраков, хотя порой мне очень хочется, чтобы они были. Западное крыло дома после папиной кончины было закрыто, так что туда я не сворачиваю. А спускаюсь вниз по лестнице галерее, обхожу холл, солнечную комнату, библиотеку. Из столовой (в которой, насколько мне помнится, никто и никогда не завтракал) я попадаю в оранжерею, которую дядя Тай использует… использовал как свою художественную студию. На полу до сих пор заметны пятна краски – она слишком давно въелась в древесину, чтобы ее можно было смыть за один раз. «Ох и намучаются с этими пятнами новые владельцы!» – ухмыляюсь я. Последняя на моем пути – кухня. Я готова пересечь ее и вернуться в свою комнату, но взгляд падает на дверь погреба. Я сознаю: мне бы и туда следовало спуститься, чтобы завершить финальный обход дома. Из всех комнат она единственная сейчас не пустует. Полки с яблочной кислятиной проклятых Тёрнов были проданы по особой договоренности вместе с домом. Но это также единственная комната в усадьбе, которую я ненавижу. Всегда ненавидела. Развернувшись, я поспешно устремляюсь по лестнице наверх. В моей комнате осталась лишь одна коробка – под стать севшей на мель лодчонке, она угнездилась посередине подоконника. В этой коробке все мои художественные принадлежности и альбомы для рисования. Я подхожу к ней, намереваясь забрать, и невольно выглядываю в окно. Оно выходит в яблоневый сад – источник яблочной кислятины проклятых Тёрнов и всех тех денег, что были затрачены на строительство дома. |
