Изменить размер шрифта - +

Прайн положил ладонь мне на запястье и осторожно, но твердо отвел мою руку. В его глазах читалась уверенность, но в то же время настороженность. Так человек смотрит на змею, держа ее пальцами за голову, чтобы не дать укусить себя.

— Да вы такой же сумасшедший, как и он, — сказал он. — К нам переехать не собираетесь?

 

Я рассказал свою историю со всеми подробностями, какие сумел вспомнить. Теперь остается только ждать и надеяться, что это поможет вновь упрятать Эдди Прайора поглубже в мое подсознание. Хочу посмотреть, смогу ли я снова погрузиться в ежедневную безопасную рутину и бездумный круговорот: преподавание, лекции, бумажная работа, административная деятельность. Смогу ли снова построить стену, кирпичик за кирпичиком.

Но я не уверен, что разрушенное можно восстановить. Цемент слишком стар, стена ветхая. Я никогда не умел строить так, как мой брат. В последнее время я часто езжу в библиотеку своего родного города Пэллоу, где перечитываю старые газеты. Я ищу статью или короткий репортаж об аварии на трассе 111 — о кирпиче, разбившем лобовое стекло, о том, как с дороги съехала «вольво». Я хочу знать, были ли пострадавшие. Жертвы. Незнание служило мне убежищем. Теперь оно не дает мне покоя.

И кто знает — вдруг у моих записей все же есть адресат? Мне приходило в голову, что Джордж Прайн не ошибся. Возможно, стоит показать мой рассказ Бетти Миллхаузер, бывшему методисту Морриса.

Если я поселюсь в Уэлбруке, у меня появится хоть что-то общее с Моррисом. Мне бы хотелось иметь что-нибудь общее с кем-то или чем-то. Я бы поселился в ею комнате. Стал бы выполнять его работу. Занял бы его шкафчик в подвале.

Если же этого недостаточно, если лекарства, терапевтические сеансы и изоляция не спасут меня от самого себя, есть еще один способ. При условии, что Джордж Прайн не разрушил последний картонный лабиринт Морриса и крепость по-прежнему стоит в подвале, я мог бы залезть внутрь и закрыть за собой бумажные дверцы. Я смогу это сделать. Разные бывают семьи. В некоторых принято исчезать.

Но пока я не собираюсь ничего делать с моими записками. Я засуну их в конверт и положу в нижний правый ящик письменного стола. Уберу с глаз долой и постараюсь продолжить свою жизнь с того самого момента, когда бросил ее — за несколько дней до исчезновения Морриса. Никому не стану показывать написанное. Не буду совершать глупостей. У меня есть силы продержаться еще немного, протискиваясь сквозь темноту, сквозь узкие переходы памяти. Кто знает, что ждет меня за следующим поворотом? Может быть, где-то впереди есть окно. И это окно выходит на поле подсолнухов.

Быстрый переход