— Не думаю, что между ними бывает секс, — сказала Зои.

Шони уставилась на нее:

— А почему нет?

— Не знаю, — слишком небрежно обронила Зои. — Наверное, потому что Неферет обращается с ним как с рабом.

Старк хихикнул:

— Да Неферет со всем миром обращается как с рабом!

— Готова спорить, что Леди Глаз Дохлой Рыбы дико злится, что нас убрали из ее класса, — заметила Афродита.

— Так и есть, особенно потому что Танатос — действительно хороший учитель, — откликнулась Стиви Рей. — Кстати, мне не понравилось, как ты на уроке мерзко отзывалась о нашем очень коротком и несексуальном Запечатлении. Я тоже его пережила, и могу тебе сказать, что мне тогда тоже было весело, как питбулю на кошачьей свадьбе.

— Еще одна деревенская аналогия! — простонала Афродита.

Шони воздержалась от участия в споре, продлившемся до самого вокзала. Она наблюдала за Зои и Старком. И, выходя из автобуса, она точно знала две вещи: во-первых, Старк совершенно без понятия, что сегодня Аурокс спас Зои жизнь. А, во-вторых, она бы никогда не узнала об Ауроксе, Зои или Старке, если бы оставалась Близняшкой. Близняшка была слишком занята тем, что является чьей-то второй половиной, чтобы реально уделять внимание кому-то или чему-то еще.

Шони не понимала, что происходит между Зои и Ауроксом, но знала, что будет держать глаза и уши открытыми и, если ей представится возможность узнать правду, она это сделает. Сама. Одна.

И одиночество внезапно показалось не таким ужасным. И Шони улыбнулась, впервые с тех пор, как прекратила заканчивать мысли Эрин.

Глава 23

Короче, я не стала рассказывать Старку об Ауроксе и эпизоде с веткой. Ну, то есть, серьезно, а смысл? Будто Старку забот не хватает! Он до сих пор плохо спит, ему продолжают сниться кошмары, о которых он отказывается мне рассказывать, но я-то о них знаю, потому что рядом и далеко не дура. Вдобавок, вся эта фигня с деревом произошла очень быстро. Никто не пострадал. Все закончилось. Точка, конец.

Ну, за исключением одного. Того, что я решила посмотреть на Аурокса через Камень Провидца. То есть не прямо сию секунду. Ведь Аурокса здесь нет. Но решение я приняла. Когда он коснулся меня.

Когда он коснулся меня, я перестала его бояться.

Но все равно видела в нем нечто необычное.

Я мысленно спорила сама с собой, стоит ли сообщать Старку о моем решении посмотреть на Аурокса через камень, и краем уха слушала спор Афродиты и Стиви Рей о ремонте в туннелях. (Афродита хотела привлечь кучу рабочих и сделать все роскошным, а Стиви Рей не хотела пускать в туннели никого, кроме своих. Эх).

Но тут автобус подъехал к вокзалу, и Дарий открыл дверь.

— Я позвоню в «Андолини» и закажу пиццу, — объявила Стиви Рей, выходя с Рефаимом из автобуса.

— Ну, наконец-то что-то путное, — сказала Афродита, присаживаясь на колени Дария, пока все выбирались из автобуса. — Закажи мне пиццу «Сантино». Она стоит своих калорий. И к ней прекрасно подойдет бутылка кьянти, которую я стащила из столовой, когда прогуливала пятый…

Так оно всегда и случалось. Афродита говорила о чем-то совершенно заурядном, вроде прогуливания уроков, и тут все ее тело напряглось. Она одеревенела. Глаза закатились, и из них полились кровавые слезы. Она будто превратилась из восхитительно прекрасной девушки в нечто, лишь отдаленно напоминавшее человека. Еле живого человека.

Дарий не колебался. Он подхватил на руки невидящее одеревеневшее тело Афродиты и вынес его из автобуса.

Я подавила панику и встала, повернувшись к остальным ребятам, которые либо с открытыми ртами смотрели на Афродиту, либо прикрывали глаза, пытаясь не плакать.