Машины выкатились со двора и, сразу же взяв внушительную скорость, рванули к центру.

— Интересно, что за волки беспредел творят? — поинтересовался Боксер. — Даже предъявы не выкатили для отвода глаз. Совсем оборзели, лоси канадские, понятий не соблюдают.

— Кроха, это война, — согласился с Боксером Вадим. — Нужно как-то ответить. Иначе замнут нас. Решат, что мы реально уже ничего не можем.

Челнок поморщился:

— Вадим, мы даже не знаем, кто на нас наехал. Надо «стрелку» братве забивать, разбор чинить.

— Кому «стрелку»-то забивать? — спросил Боксер. — Чьи реально это люди были?

— А не один болт? — осклабился недобро Пестрый. — Давайте их всех вынесем, пока они врубиться не успели, что к чему. Соберем пацанов, разобьем на команды, и к вечеру ни одного из этих фуфлогонов уже не будет. Как, Кроха? Я реально за час всю бригаду под ружье поставлю.

— Не свисти, — одернул Вадим.

— Он прав, Кроха, — поддержал Пестрого Боксер. — Не мы первые мочилово начали. С нас, конечно, люди авторитетные потом спросят, но нам будет чем ответить. Чисто по понятиям мы правы получаемся. Я так прорубаю, Степка только чудом из-под пера выскочил.

— Да с нас спросят не за то, что мы за волыны схватились, а за то, что всех без разбора мочить начали. Реально на нас наехала одна бригада, — спокойно сказал Вячеслав Аркадьевич, — а мочить вы предлагаете всех скопом. Вот за это с нас спросят.

Он просчитывал ситуацию. Прикидывал, как обернуть ее себе на пользу.

— Кстати, Вадим, а как получилось, что Степан остался без охраны? — спросил он, глядя на ординарца.

Разговор сразу смолк.

— «Папа», откуда мне было знать, что он в институт намылится? — растерялся Вадим. — Свадьба же вчера была. Я думал, его Дима подхватит и домой отвезет отлеживаться, послал охрану туда. Степка же институт терпеть не может, ты знаешь.

— Знаю, — кивнул Мало. — Я тоже думал, что его Дима заберет. А теперь прикинь, кто мог послать упырей этих к институту? Весь город же вчера звонил, что у нас свадьба.

— Ну… Тот, кто про свадьбу не знал.

— Верно, а про свадьбу мог не знать только тот, кого в городе не было.

— Это не «американцы», — заявил категорично Боксер. — Там все хозяйство принял Смольный, а он никуда не уезжал.

— Вадим, выясни-ка, кого вчера не было в городе.

— Хорошо.

Бойцы уже были на месте. Одна машина заблокировала въезд во двор, две других пристроились у нужного подъезда. Бригадир курил, стоя на крыльце и разглядывая окна. Увидев вползающий во двор «БМВ» Вячеслава Аркадьевича, он подал знак пехотинцам, чтобы пропустили, поспешил навстречу.

— «Папа», пока все тихо. Волки эти не объявлялись. Парадняк чисто глухой. Пацаны все обшарили. Чердаки там, площадки, все. Ни болта нет.

— Хорошо.

Вячеслав Аркадьевич вошел в подъезд, услышав, как за спиной Вадим кричит в мобильник:

— Майор? Привет, майор. Да, снова я. Слушай, вот у меня к тебе еще одна просьба будет конкретная, да. Ты чисто пробей там по своим каналам, кого из наших вчера в городе не было, ладно? Май… Да ты послушай меня, майор. Тебя не я напрягаю. Тебя жизнь напрягает! Напряги — при такой должности без бабок сидеть, чисто голодным ходить. Вот это напряги. Не, ты мне не про перхоть рассказывай. Ты мне про реальных людей рассказывай. Про конкретных!

В парадном оказалось народу, как в бане.