Впрочем, может, «они» похожи на наших дельфинов? Ведь этакие умницы эти дельфины. Что ж, может и похожи, но ведь тут такое дело: мы-то об этом никогда не узнаем — трудновато тамошним «дельфинам» собрать хотя бы простенький передатчик или хотя бы приемник, чтобы с нами связь установить. Они, бедняги, ждут, когда мы их посетим, построив околосветовую ракету. Долгонько же придется ждать… О мыслящих океанах и облаках я уже не говорю. Умалчиваю.

Опять я отвлекся. Нет, это ни на что не похоже. Ведь что означает эта безудержная склонность к рассуждательству? Снижение квалификации — вот что. На пенсию пора. Молодому поколению уступать дорогу. Вместо того чтобы дело делать, он, видите ли, о высоких материях рассуждает. Весьма продуктивное времяпрепровождение. Между прочим, в дверь уже несколько раз ломились, телефон от звонков охрип… Руфина наверняка с ног сбилась, Вахтанг нервничает…

В общем, четвертый вопрос у нас будет такой: «Обязательно ли разумные существа иных миров похожи на людей?» Пусть порезвятся читатели-фантасты.

Вопрос пятый — о роботах. Нет, шире — об искусственных существах. Тоже, конечно, фантастика. Но — дух захватывающая, это надо, признать. В принципе, почему бы и не вообразить себе разумное существо более совершенное, чем, скажем, человек? Нет, я, конечно, ничего не говорю — может быть, где-то там, в иных мирах, «люди» вполне отвечают, так сказать, мировым стандартам и вполне соответствуют общепризнанному идеалу. Близко от него отстоят. Но здесь, на Земле, в человеческой природе, мягко говоря, имеются отдельные недостатки. Вот, например, эмоции. Слишком уж склонен человек им предаваться. Причем именно тогда, когда требуется начисто их исключить и действовать целиком, как велит рассудок. Разумеется, есть немало примеров, когда наше поведение зиждется на иных принципах, вполне безупречных. Есть и среди людей немало прекрасных образцов (многие из них входят в историю как великие). Но я веду разговор — в среднем. Так вот, в среднем эти самые эмоции чересчур большую власть над человеком забирают (может быть, я, конечно, ошибаюсь — в таком случае пусть меня поправят, но — таково мое мнение). В общем, почему бы не представить себе такую разумную машину, у которой мыслительные и эмоциональные реакции в большей степени были бы уравновешены, или, выражаясь языком техники — согласованы по фазе? А что? И самой машине хорошо, и окружающим…

— Юра! Рыбников!

Это Руфина кричит в коридоре, Вахтангова секретарша. Нет, так работать невозможно — завтра же пишу заявление по собственному желанию: целый час — на пять вопросов. Стажер расторопней сработает. Студент журфака.

Но анкету я все-таки доконаю, прежде чем написать заявление. Все начатое должно быть законченным. Это для меня главный жизненный принцип. Иначе — бесконечный внутренний дискомфорт.

Пятый вопрос будет сформулирован так, это решено: «Что вы можете сказать по поводу представления, согласно которому наряду с цивилизациями естественных разумных существ есть цивилизации существ искусственных?» Громоздковато, конечно, но ничего: надо разнообразить начало вопроса, было «как вы считаете…», «каково, по вашему мнению…», а теперь вот — «что вы можете сказать по поводу представления…». Все четко, все по-русски.

Однако теперь — баста. Отдых для читателя закончен. Порезвились, поразвлекались, и хватит. Шестым должен быть вопрос серьезный. Так того требует ритмика восприятия. И не просто серьезный, а в известной мере драматичный. Чтобы сразу отрезвление наступило после фантазий.