— Посмотрим, друг мой, посмотрим, — говорит Вахтанг Иванович, нажимая кнопку вызова секретаря. Сейчас за следующим сотрудником Руфина помчится. — Посмотрим, какой референдум вы собираетесь провести среди населения.

Мне ясно, что в таком виде, как она лежит у меня в кармане, анкета не пройдет. Надо что-то придумать. Найти какой-то ход. То, что этот ход существует, — в этом у меня нет ни малейшего сомнения.

…Через полчаса я снова появляюсь в кабинете Вахтанга. Ход найден. Он заключается в следующем. О внеземных цивилизациях много пишется в научно-популярной литературе, в журналах. Вот и надо эту анкету преподнести под таким соусом, будто нас интересует прежде всего не само по себе мнение читателей о поисках ВЦ, а на основании каких научно-популярных произведений сложилось это мнение. Короче, наша главная цель — выяснить, в какой мере понятия читателей отвечают современным научным представлениям об этом предмете. А поскольку понятия эти, естественное дело, черпаются из научно-популярной литературы, стало быть, говоря иначе, наша цель — разобраться, какова эффективность этой литературы.

По-моему, вполне благородная цель. Деловая, конкретная. Это ведь совсем не то, что всенародное голосование по поводу наличия или отсутствия ВЦ. Все сразу переводится совсем в другую плоскость.

— Так, друг мой, сейчас посмотрим, каким референдумом вы собираетесь нас удивить, — говорит Вахтанг, беря у меня анкету.

— Идея очень простая, Вахтанг Иванович, — я стараюсь придать своему голосу бодрую и невинную интонацию. — Вот мы пишем о том, о сем, о пятом, о десятом… Я имею в виду научно-популярную литературу… А всегда ли мы точно знаем, каковы плоды наших писаний? Ведь у некоторых читателей в голове бог знает какая каша от них образуется. Вот и хорошо бы посмотреть на эту литературу, как говорится, сквозь призму читательского усвоения. Все ли мы так, как надо, делаем? Причем проблема внеземных цивилизаций для этого наиболее удобна: тут каша образуется еще и по той причине, что почерпнутое из научно-популярных книг смешивается с вычитанным у фантастов. Стало быть, одна из необходимых корректив уже видна: авторы научно-популярных работ на эту тему должны четко очерчивать границу между научными, строгими, взглядами и фантастикой. Не уставать это делать. А какие туг еще нужны коррективы — это и выяснится из читательских ответов. Я думаю, такая анкета будет полезна (о том, что она интересна, я уж не говорю).

Ну, что, клюнул? Читает, шевеля губами (привычка у него такая).

К анкете я добавил предисловие, где разъясняется эта самая цель — установить, как воспринимается читателями научпоп (такое сокращение в ходу среди журналистов). Добавил также еще один, девятый, вопрос: мол, под влиянием каких научно-популярных произведений сложились ваши вышеизложенные представления? А как же иначе? В этом ведь теперь самая суть, самая изюминка заключена.

— Так, друг мой, — говорит Вахтанг, садясь за стол (анкету он читал стоя). — Вопросов вы тут много понаписали. Не тяжело ли будет нашим бедным читателям, как вы полагаете?

Кажется, клюнул, коли уж о деталях завел речь. Иначе позудел бы еще немного про референдум да и произнес свое окончательное и бесповоротное «No».

— Вопросов вы тут много понаписали. Не кажется ли вам, что некоторые из них явно лишние? Ну, что, например, я, рядовой читатель, могу вам сообщить по поводу расстояний до ваших цивилизаций? Откуда мне это знать? Я полагаю, что и уважаемым ученым это пока что не очень известно — ну, а мне, рядовому читателю, тем более.

Все ясно: клюнул. Сомнений быть не может. Раз уж подробности пошел обсуждать.

Теперь надо бороться за каждый вопрос, иначе, по одному, он их все выкинет, если уж сразу не выбросил всю анкету целиком.