|
Когда он, окаянный, не мог найти в сундуке ценных бумаг, хотя они были у него под руками, он начал меня истязать: сорвал с меня одежду, таскал за волосы, пинал как собаку. Не верь, дитя мое, мужчинам! Раньше я за своего переплыла бы Ваг. Ведь я за него пошла против воли моих родителей, чем и свела отца в могилу. Я у них была единственной, и они берегли меня, как сокровище. А он что со мной сделал? Видишь, все мое тело истерзано, голова в ранах; и ты говоришь, чтобы я пошла домой?
- Нет, тетя, туда вам нельзя идти! Но и здесь вам оставаться тоже не годится. Если люди увидят вас в таком состоянии, это будет позором для вашего покойного отца. Идемте со мной; эта тропинка ведет к нашему саду. Люди сейчас в поле, и никто нас не увидит. Там я вас умою и переодену.
В отчаянной растерянности женщина посмотрела на могилы вокруг и вдруг, рванувшись, зашагала так быстро, что Аннушка едва поспевала за ней. Несчастной хотелось поскорее скрыться с людских глаз.
И женщины действительно никого не встретили. Аннушка собиралась сегодня стирать, и вода уже была нагрета. Она выкупала бедную женщину и перевязала рану. Никто ее, правда, этому не учил, но любовь - хороший учитель. Нежные руки девушки будто были созданы для врачевания! Помытая и перевязанная, женщина отказалась лечь в постель девушки, и поэтому Аннушка постелила ей на кушетке на кухне. Она надела на бедняжку старенькое платье Марийки, надеясь, что хозяин не осудит ее за это. Заботливо она укутала больную в свой теплый платок, а та подчинялась ей, как во сне. Молочный суп, который Аннушка потом принесла, она съела с жадностью.
Как хорошо было бедному истерзанному телу в мягкой теплой постели! Успокоившись, женщина так крепко заснула, что и не слышала, как Аннушка убирала на кухне. В нерешительности девушка остановилась у чана с грязной водой. Выносить из него воду ведрами она не хотела, чтобы не разбудить женщину, а одной ей тяжелый чан было не поднять. "Господи", - вздохнула она. И вдруг в окне показалось веселое лицо Ильи Ужерова. "Дядя дома?" - спросил он.
Она дала ему знак войти и вести себя тихо. Удивляясь, он вошел, и Аннушка коротко рассказала ему о происшедшем. Потом она попросила его помочь вынести чан с водой.
- Для тебя это слишком тяжело, - сказал Илья и убежал. Вскоре он вернулся с дядей Мартыном, и они вдвоем вынесли чан с водой и вымыли его у колодца. Там только Аннушка подробно рассказала им, что случилось с соседкой. Она показала им платье и волосы бедной женщины. Мужчины возмутились.
- Проклятое пьянство! Как хорошо было бы без него на свете! - вздохнул Мартын Уже-ров.
Благодарность Аннушки они не приняли.
- Не благодари, - сказал Илья, взяв ее за руку, - что мы сделали для соседки в сравнении с тобой? Ты нас только позови, когда нужна будет помощь. Мы с радостью придем, нам приятно видеть, как ты служишь людям.
Когда Аннушка наконец села пообедать, она вспомнила, что соседка ей рассказала во время одевания. Муж ее, наверное, порубил сундук и разодрал одежду, потому что он побежал за топором, когда она убегала. Он, скорее всего, нашел и деньги, и теперь у нее, наверное, уже ничего нет. Аннушка так близко приняла к сердцу беду соседки, что начала размышлять, как бы ей оказать посильную помощь. Вчера ей нужно было пойти к Сенину спросить, не подобьет ли он пару сапог для хозяина. А если пойти сегодня? Ведь на нее сосед не злится даже пьяный. Хотя у нее были благие намерения, Аннушка все же опасалась этого изверга. Но тут она подумала, что женщине действительно нечего надеть, и любовь к ближнему победила страх в ее сердце. Некоторое время спустя она переступила порог дома Сениных. Ужас охватил девушку, когда она вошла в заднюю комнату, где Сенин обычно работал. Аннушка с детства боялась пьяных. В комнате не было ни души, поэ тому она осмелилась открыть притворенную дверь в переднюю комнату.
На пороге она испуганно остановилась. На разрытой постели громко храпел сосед. |