– Но кроме ребенка, гражданка Тьерри, ты наверняка хочешь, чтобы я спас и тебя от революционного правосудия?

– Я прошу вас только об одном. Отправьте мою племянницу в женский монастырь Святой Анны, который находится у собора Парижской Богоматери, месье. Я со спокойным сердцем приму смерть, зная, что маленькая Маргарита спасена.

Рене подарила этому человеку свою девственность, самое драгоценное, что у нее было, в надежде спастио у нее было, в надежде спас™ малютку. Она была готова умереть ради этого ребенка. Франсуа де ла Пон, начальник тюрьмы острова Сите, был растроган. Он знал, что мир жесток и в нем мало отыщется людей, готовых пожертвовать собой ради жизни своего ближнего. Де ла Пон решил, что спасет ребенка, и обнял Рене.

– Хорошо, крошка. Я сделаю все, что смогу, – пообещал он.

Рене расплакалась на груди тюремщика, орошая слезами его рубашку.

– О, благодарю вас, месье! Он погладил ее по голове.

– Тебя я тоже спасу, – сказал де ла Пон. – Я вычеркну твое имя из списков приговоренных к смертной казни. Я привык платить по долгам, малышка.

В это безумное кровавое время Франсуа де ла Пон, сын торговки рыбой, чудом получивший образование, считал себя честным человеком.

– Платить по долгам? – удивленно переспросила Рене. – Вы мне ничего не должны, месье, это я ваша должница.

– Ты подарила мне свою девственность, и за это я дарю тебе жизнь. Что же касается младенцев, то их очень трудно казнить на гильотине.

Де ла Пон умолчал о том, что младенцев обычно берут за ноги и разбивают им головы о столбы гильотины прямо на глазах их родителей, обезумевших от горя, которых затем тоже казнят.

– Ступай в свою камеру и принеси ребенка. Я отправлю его в монастырь Святой Анны. А тебе, моя дорогая, надо заботиться о племяннице, а не тратить время на меня.

Де ла Пон снисходительно улыбнулся.

– Спасибо, месье, – сказала Рене, робко улыбнувшись.

– Надо говорить «гражданин», а не «месье», – поправил ее начальник тюрьмы.

Рене закусила нижнюю губу.

– Мерси, гражданин, – сказала она и сделала реверанс.

– Я мечтаю увидеть тебя обнаженной, – промолвил де ла Пон, не сводя глаз с груди Рене. – С сегодняшнего вечера я начну обучать тебя искусству любви. Я научу тебя доставлять наслаждение мужчинам.

Повернув Рене, он чмокнул ее в ягодицу. Она вскрикнула от изумления.

Вскоре пришел охранник и повел Рене де Тьерри по гулким тюремным коридорам в полутемную камеру, где томились ее брат, его жена и дюжина других заключенных. По дороге он остановился и, прижав Рене спиной к каменной стене, достал свой член и попытался задрать юбку девушки.

Рене дала ему звонкую пощечину.

– Да ты настоящий дурак! Ты понимаешь, что с тобой будет, если ты тронешь меня? Теперь я принадлежу начальнику тюрьмы де ла Пону!

– Ты недолго будешь принадлежать этому старому козлу!

– Ты прав. Когда я ему надоем, тогда мы с тобой поговорим. А сейчас отпусти меня. Или ты хочешь, чтобы я сказала начальнику тюрьмы, что ты пытался изнасиловать меня?

«Если уж мне суждено стать шлюхой, – подумала Рене, – то пусть моим телом владеют власть имущие, те мужчины, которые занимают высокие посты при новом режиме, а не пешки».

– Хорошо, – проворчал охранник. – Но ты многое потеряешь, маленькая потаскуха. Я лучше, чем твой престарелый любовник.

Охранник довел Рене до дверей камеры и втолкнул в темницу.

– Я даю тебе пять минут, а потом вернусь за тобой, гражданка, – сказал он и ушел.