— Он очень хороший повар, — встала Джейн на защиту доброго Пайвари.

— Но его репертуар, я бы сказал, довольно однообразен, все время, насколько я помню, он готовит одно и то же.

Готовить Пайвари учила мать Харви. Джейн видела один и тот же почерк на полях поваренных книг и на старых листках бумаги, которые Пайвари хранил как величайшую драгоценность. Округлый, твердый почерк. И все эти годы Пайвари готовил то, чему его научила хозяйка, строго следуя рецептуре. А когда ожидались гости, пек шоколадное печенье.

— Вы скучаете по своей матери? — неожиданно вырвалось у Джейн.

— Нет, — ответил Харви, не поднимая глаз от тарелки.

Ничего удивительного, подумала Джейн. Когда она умерла, Харви было лет десять-двенадцать. И все же в его скупом ответе Джейн уловила странную сдержанность, даже холодность. Она отпила глоток вина.

— Вы часто вспоминаете о ней, о том времени, когда были ребенком?

— Нет. Я не трачу время на воспоминания и размышления о прошлом.

Харви осушил стакан до дна и положил рядом со своей тарелкой салфетку — знак того, что он покончил с едой, а также и с разговором. Джейн притворилась, что не заметила этого.

— Я имела в виду, помните ли вы сказки, которые она вам читала, детские песенки, которые пела перед сном? Вот такие вещи, понимаете?

— Думаю, она все это делала. — Харви отодвинул кресло и встал из-за стола. — Благодарю вас, обед был превосходным. Извините меня, я должен еще поработать.

Получаемое им удовольствие от пряных и пикантных блюд и разговоров, видимо, имеет свои пределы, решила Джейн. Она почувствовала разочарование, и это ей не понравилось.

Маргарет позвонила на следующее утро.

— Ну, как дом, Джейн? Понравился? Правда, замечательный?

Джейн потребовалось время, чтобы вспомнить, о чем, собственно, идет речь: мысль о переезде уже стала для нее историей.

— Дом очень хороший, — честно ответила она. — Но Харви предложил мне остаться у него. Похоже, я понравилась Пайвари.

Маргарет издала тихий смешок.

— Без сомнения.

— Харви хочет, чтобы я научила Пайвари готовить что-нибудь новенькое, так сказать, расширила его репертуар. — Джейн сама не понимала, зачем несет всю эту чушь, кого надеется одурачить.

— Дорогая, — в голосе Маргарет звучало явное сострадание, — нам надо поговорить.

— О чем?

Маргарет вздохнула.

— Вы знаете о чем. Вы произвели на меня впечатление очень разумной особы. Уверена, вам будет неприятно это слышать. Я понимаю, всегда лучше заниматься собственными делами и не лезть в чужие. Но, поверьте, дорогая, я знаю Харви. Он…

— Вы очень много знаете, — не удержалась от ехидства Джейн.

— Да, много. К сожалению. Я чувствую, что мой долг как женщины — предостеречь вас. Харви очень обаятельный мужчина.

— Я понимаю вас.

— Он излучает сексуальность.

— Я заметила это.

— И разбивает сердца. Я уверена, он делает это не нарочно, поймите меня, но в итоге всегда получается именно так.

— Я и об этом слышала, — заявила Джейн, сохраняя спокойствие.

— Конечно, я могла бы догадаться, что вам уже обо всем известно. Такие вещи витают в воздухе. Значит, вы знаете о Марджори.

— Знаю, — подтвердила Джейн, — и достаточно хорошо. А вы… тоже были его жертвой?

Маргарет рассмеялась.