(Я так думал до знакомства с Феликсом Вентурой.)

Когда дело идет к старости, у нас остается только уверенность в том, что скоро мы будем еще старее. Сказать о ком-то, что он молод, будет, как мне кажется, неправильно. Кто-то молод — это все равно что стакан стоит себе целый и невредимый за считанные мгновения до того, как упасть на пол и разбиться. Однако прошу извинить меня за отступление; вот что бывает, когда геккон принимается философствовать. Вернемся, стало быть, к Жузе Бухману. Я не хочу сказать, что через несколько дней изнутри него вырвется, расправляя большие разноцветные крылья, огромная бабочка. Я имею в виду менее заметные изменения. В первую очередь, у него меняется произношение. Он утратил, он теряет свой славянско-бразильский акцент, наполовину мягкий, наполовину свистящий, который поначалу сбил меня с толку. Теперь у него в ходу луандский выговор — под стать шелковым рубашкам с набивным рисунком и кроссовкам, которые он стал носить. Я также нахожу его более экспансивным. Когда смеется — ну прямо вылитый анголец. Кроме того, он сбрил усы. Стал выглядеть моложе. Появился здесь, у нас в доме, сегодня вечером, после почти недельного отсутствия, и, не успел альбинос открыть дверь, с порога выпалил:

— Я был в Шибиа!

Он был возбужден. Уселся на великолепный плетеный трон, который прадед альбиноса привез из Бразилии. Скрестил ноги, вновь поставил параллельно. Попросил виски. Мои друг налил, раздосадованный. Бог мой, чего он забыл в Шибиа?

— Я ездил навестить могилу отца.

Что?! Собеседник поперхнулся. Какого отца, мифического Матеуса Бухмана?

— Моего отца! Матеус Бухман может быть вашей выдумкой, к тому ж первоклассной. Но могила — клянусь! — самая настоящая.

Он открыл конверт и вынул оттуда дюжину цветных фотографий, которые разложил на стеклянной столешнице стола из красного дерева. На первом снимке было запечатлено кладбище; на втором — можно было прочесть надпись на одной из могил: «Матеус Бухман / 1905–1975». Другие представляли собой виды поселка:

а) Приземистые дома.

б) Прямые улицы, широко распахнутые в зеленый пейзаж.

в) Прямые улицы, широко распахнутые в бескрайний покой безоблачного неба.

г) Куры, копошащиеся в красной пыли.

д) Старик (мулат) грустно сидит за столом бара, уставившись на пустую бутылку.

е) Увядшие цветы в вазе.

ж) Огромная клетка, без птиц.

з) Пара ботинок, весьма изношенных, поджидающих у порога дома.

На всех фотографиях было что-то сумеречное. Конец или почти конец, только непонятно чего.

— Я же вас просил, предупреждал, чтобы вы не вздумали ездить в Шибиа!

— Да знаю я. Поэтому и поехал…

Мой друг покачал головой. Я так и не понял, то ли он разозлился, то ли развеселился, или то и другое. Он вгляделся в могилу на фотографии. Улыбнулся, обезоруженный:

— Отличная работа. Учтите, это я вам как профессионал говорю. Примите мои поздравления!

Иллюзии

Сегодня утром я видел во дворе двух мальчишек, изображавших горлиц. Один сидел верхом на доске, на стене, одна нога здесь, другая там. Второй взобрался на авокадо. Он собирал плоды, кидал их первому, а тот ловил их в воздухе с ловкостью жонглера и складывал в мешок. И вдруг тот, что сидел на дереве, наполовину скрытый листвой (я видел только плечи и лицо), поднес ко рту руки, сложенные рупором, и проворковал.