— Полагаете, жизнь просит у нас сочувствия? Не думаю. Жизнь просит нас насладиться ею. Вернемся к карасю. Представьте себя на его месте, что вы предпочтете: чтобы я вас съел с неудовольствием или с радостью?

Альбинос не отозвался. Ладно, карась так карась (все мы караси), однако он предпочитает, чтобы его никогда не ели. Иностранец не умолкал:

— Меня как-то взяли с собой на праздник. Один старик отмечал столетний юбилей. Мне захотелось узнать, как он себя ощущает. Бедняга растерянно улыбнулся и говорит мне: «Да я толком и не знаю, все случилось слишком быстро». Он имел в виду столетний срок своей жизни, и это прозвучало так, словно он говорил о несчастье, о чем-то таком, что свалилось на него несколько минут назад. Иногда я чувствую то же самое. Давит на душу груз прошлого и пустоты. Я чувствую себя, как тот старик.

Он поднял бокал:

— А я все еще жив. Я выжил. Я начал это осознавать, пусть это и покажется вам странным, высадившись в Луанде. Выпьем за Жизнь! За Анголу, которая вернула меня к жизни. За это замечательное вино, которое будит воспоминания и объединяет.

Сколько ему лет? Может, шестьдесят, в таком случае он всю жизнь неустанно следил за собой, или сорок-сорок пять, и тогда он, вероятно, годами пребывал в глубоком отчаянии. Гляжу я на него, сидящего здесь, — и весь он такой крепко сбитый, как носорог. А вот глаза кажутся намного старше, полные неверия и усталости, даже если порой — как только что, когда он поднял бокал и предложил выпить за Жизнь, — в них вспыхивает свет зари.

— Сколько вам лет?

— Позвольте, я буду задавать вопросы. Вы достали то, что я просил?

Феликс поднял глаза. Достал. У него на руках удостоверение личности, паспорт, водительские права, все документы на имя Жузе Бухмана, уроженца Шибиа, 52 лет, профессионального фотографа.

Селение Сан-Педру-да-Шибиа в провинции Уила, на юге страны, было основано в 1884 году выходцами с Мадейры, но в тех краях уже жили — и преуспевали — буры, полудюжина семей, разводя скот, возделывая землю и вознося благодарность Богу за такую милость, как позволение родиться белыми в краю негров, это сказал Феликс Вентура, ясно, что я только передаю его слова. Клан возглавлял командир Якобус Бота. Его заместителем был рыжий и мрачный великан Корнелий Бухман, который в 1898 году женился на девушке с Мадейры, Марте Медейруш, которая родила ему двоих детей. Старший, Пьетер, умер, будучи еще ребенком. Младший, Матеус, стал знаменитым охотником, сопровождая долгие годы в качестве проводника группы южноафриканцев и англичан, приезжавшим в Анголу на поиски сильных ощущений. Женился поздно, уже после пятидесяти, на американской художнице Еве Миллер, и у него родился единственный сын — Жузе Бухман.

После того как они закончили ужинать, после того как альбинос выпил мятного чая (Жузе Бухман предпочел кофе), он сходил за картонной папкой и раскрыл ее на столе. Показал паспорт, удостоверение личности, водительские права. Имелось также несколько фотографий. На одной, цвета сепии, изрядно потрепанной, был запечатлен великан, с задумчивым видом восседающий на антилопе:

— Это, — показал альбинос, — Корнелий Бухман, ваш дед.

На другой — у реки, на фоне длинного, без единой вертикали, горизонта, пара, стоящая в обнимку. Глаза мужчины опущены. Женщина в платье с набивным рисунком, в цветочек, улыбается в объектив. Жузе Бухман взял фотографию и поднес к глазам, расположившись прямо под лампой. Голос его слегка дрогнул:

— Это мои родители?

Альбинос кивнул. Матеус Бухман и Ева Миллер, солнечным днем, у реки Шимпумпуньиме. Должно быть, как раз Жузе, которому на тот момент одиннадцать лет, и запечатлел сие мгновение. Он показал ему старый номер «Вог» с репортажем об охоте в Южной Африке.