– Ну что ж, тогда перейдем к делу. – Улыбка Кейлы немного поблекла. Сейчас, несомненно, наступил момент, когда она, как считают нападающие на консультантов политики вроде Мэта Минтира, должна была бы вытащить комплект кукол и начать втыкать в них булавки. Вместо этого она извлекла из своего портфеля, несколько папок с бумагами. Что тоже не было бы одобрено Мэтом. Он заявил и о своем пренебрежении к изучению маркетинга и принципов бизнеса выборной кампании.

А это был бизнес. Кейла решительно отогнала прочь мысли о Мэте. Она не собиралась тратить больше ни секунды на мужчину, которого не видела и о котором не слышала с вечера в пятницу, когда она оставила его на палубе в «Бутлегерз». Он явно решил, что она сумасшедшая, и поэтому не преследовал, несмотря на свои настойчивые, горячие и волнующие утверждения, что им было «чертовски хорошо вместе» и что он «не мог забыть» ее.

Его слова звучали так убедительно! Кейла сжала губы. Не была ли такая подчеркнутая искренность, или по крайней мере ее видимость, знаком преуспевающего политика? Мэт Минтир мог позволить себе относиться с пренебрежением к консультантам и психоаналитикам, которые делали карьеру, помогая менее талантливым политикам оттачивать свое мастерство. Они ему были не нужны так же, как и она.

Но даже более, чем его явное неприятие, выводило из себя то, что это причиняло ей острую боль!

– У вас дух бойца, Кейла. – Одобрительный голос Элены Тесловик вывел Кейлу из задумчивости. – Я читаю это у вас на лице. Вы готовы стереть противника в порошок.

– Это плохо, – быстро откликнулась Кейла. – Никогда открыто не проявляйте своих чувств. И даже когда проявление чувств необходимо, постарайтесь держать их под контролем. – Она сделала резкий вдох. – Возможно, вы сочтете меня трусливой овцой, которой можно манипулировать, но…

– Вовсе нет, – с жаром перебила ее Элена. – Кому нужен представитель, который не умеет владеть собой? Поверьте мне, дорогая, за годы работы медсестрой в государственной системе здравоохранения я усвоила одно правило: не давать воли своему характеру – и своим слезам.

Кейла улыбнулась. Ей импонировали откровенность этой женщины и ее явная принадлежность к работникам типа «будет сделано». Засучив рукава своего свободного свитера цвета спелой сливы, она перешла к делу:

– Первая ваша задача – расширить и лучше организовать то, что вы уже делаете. Вы должны быть уверены, что электорат Уилсона знает, что он собой представляет. Нужно довести до сведения каждого избирателя, что Уилсон враждует практически со всеми членами руководства здесь, в Харрисберге, исключая таким образом возможность успешно представлять свой округ…

– Эй, Мэт, спустись на землю. – Люк Минтир помахал рукой перед лицом своего старшего брата. – Ты меня слышишь?

Мэт подался назад и оттолкнул Люка.

– Отвяжись, Люк. Я думаю.

– Ты был в другом мире, – резко сказал Люк. – Несомненно, в том же, где находился и весь уик-энд.

– Я был в том же мире, что и ты в этот уик-энд, братишка, – огрызнулся Мэт. – В Джонстауне на шестидесятой годовщине свадьбы бабушки и дедушки. У нас несколько миль видеопленки, подтверждающей это. На наших семейных сборищах больше видеокамер, чем на Национально-демократическом съезде.

– Там присутствовало только твое тело, твои мысли определенно были где-то в другом месте, – настаивал Люк. – Ты с успехом обвел вокруг пальца большую часть семьи, но я, так же как мама и Анна Мари, понимал, что ты работал на автопилоте. Я отмахнулся от их расспросов типа «Что с Мэтом?», сказав им, что ты поглощен новым законопроектом, который собираешься внести на этой неделе, но я-то знаю, что это не так.