Кристина внимательно наблюдала за ней.

– А как насчет Мэта Минтира?

– А что насчет него? – едва слышно спросила Кейла.

– Кейла, он отец ребенка. Самое малое, что он тебе должен, – это алименты на ребенка в течение ближайших восемнадцати лет. А он к тому же производит впечатление человека, который не откажется платить.

– О да, он чрезвычайно благороден, – язвительно заметила Кейла. – Я могу это подтвердить.

Кристина не поддержала ее сарказма.

– Я тоже так думаю. У него репутация честного человека, что является большой редкостью в нынешней политике. – Она изобразила улыбку. – Твое финансовое положение будет не таким мрачным, как ты себе представляешь, если тебе будет помогать Мэт.

– Кристина, я скажу Мэту Минтиру о ребенке только в тот день, когда Атлантида поднимется из океана. Это мой ребенок. Что касается меня, то я считаю, что у него нет ни прав, ни обязанностей в отношении его. В любом случае они ему ни к чему, – сурово добавила она. – Мэт Минтир посчитает ребенка, родившегося у политического имиджмейкера, чем-то вроде дурного предзнаменования. Не говоря уже о том, что незаконнорожденный ребенок мог бы погубить его карьеру.

– Ммм… не говоря уже о том… – Вид у Кристины был очень глубокомысленный. – А что, если ты не права, Кейла? – настаивала она. – Предположим, что на первое место он поставит ребенка, а не свою репутацию политика, и признает ответственность за него? Что тогда? Разве справедливо лишать твоего ребенка отца? Мы росли без отца, и нам его ужасно не хватало, помнишь?

– Это потому, что мы знали и любили его до десятилетнего возраста, Кристина. А мой ребенок совершенно не будет знать своего отца, и невозможно скучать по тому, чего у тебя никогда не было. Ты должна обещать мне, что не расскажешь ему, Кристина. Ты должна обещать!

– Не волнуйся так, это тебе вредно. Я… я обещаю.

– Поклянись! Поклянись, что не расскажешь Мэту Минтиру о ребенке!

– Клянусь, что не расскажу Мэту Минтиру о ребенке, – без всякого выражения повторила Кристина.

Позже в тот же вечер Кристина вернулась в Харрисберг после бесчисленных заверений со стороны Кейлы, что она прекрасно себя чувствует, ничуть не страдает от одиночества и что тут же позвонит, если захочет, чтобы сестра была рядом.

Неделя тянулась медленно, без особых дел. Большая часть работы Кейлы была связана с выборами, но никто из ее клиентов, за исключением Элены, не баллотировался на майских и июньских предварительных выборах. Хотя обычно она избегала присутствия на различных официальных мероприятиях, связанных со своей работой, – все эти обеды и легкая светская болтовня были коньком Кристины, а не ее, – Кейла все-таки побывала вечером в четверг на банкете, посвященном радио и телевидению. Она хотела послушать прославленного диктора, автора легендарных политических речей, и он не разочаровал публику, почти целый час развлекая ее историями и шутками.

Она вернулась домой вскоре после десяти и припарковывала машину на ближайшей стоянке, когда столкнулась с Арлин Галлахер, которая жила в квартире на втором этаже. Они вместе вошли в здание.

– Кейла, я купила такой кофе, какой ты мне дала на прошлой неделе, – сказала Арлин.