Ее имя? Анна-Мария-Луиза Орлеанская, герцогиня де Монпансье, принцесса де Домб и владелица многих других земель; все это выражалось в очень кратком титуле, который могла носить во всей Франции только она одна: «Мадемуазель!» Добавим для полноты картины, что она приходилась кузиной королю Людовику XIV, и именно ему она была обязана превратностями своего тогдашнего изгнания.

Почему же король отправил свою кузину в изгнание? Увлеченная безумными ветрами Фронды, Мадемуазель, чтобы доставить удовольствие другому своему кузену Конде, не придумала ничего иного, как направить стволы пушек Бастилии против королевских войск. И после этого прежнее легкое недовольство короля вмиг обернулось ссылкой в Сен-Фаржо, где Мадемуазель никогда до этого не бывала. Там ее ожидал неприятный сюрприз:

«Меня привели в безобразную комнату со столбом посередине. Я чувствовала себя очень несчастной, будучи отвергнутой от двора, не имея лучшего пристанища, чем это, и думая о том, что это теперь – лучший из моих замков, хотя в нем не выстроено даже приличного дома…» Та тяжелая ночь, по крайней мере, дала внучке Генриха IV возможность окинуть свою жизнь горьким взглядом воспоминаний.

Надо сказать, что, унаследовав от своего великого предка прекрасное сердце, смелый характер и восхитительный бурбоновский нос, она восприняла от других своих предков удивительную наивность взглядов на жизнь и такой страстный темперамент, что временами он выглядел комичным. Кроме того, воспитанная на романах, Мадемуазель все ждала увенчанного короной героя, который сумел бы добиться ее руки беспримерными подвигами. А что, ведь ей столько твердили после смерти матери, которая умерла, когда ей было всего семь дней, что она – одна из величайших принцесс мира и что мало кто из смертных достоин ее руки!

Так это и было, и претенденты шли один за другим. Первым был граф Суассонский, гроссмейстер Франции и губернатор Дофинэ, а, помимо того, еще и любовник герцогини де Монбазон, которая и пыталась организовать этот брак, уверив наивную принцессу, что граф Суассонский без ума от нее. На самом деле он был без ума от ее огромного состояния, а также он был не прочь обвести вокруг пальца отца Мадемуазель, Гастона Орлеанского, брата Людовика XIII, с которым он в свое время состоял в одном заговоре. Битва при Марфэ положила конец идиллии: красавец Суассон остался там навеки, сложив руки крестом на груди.

Мадемуазель оплакивала его, как положено, но не более того. Разве королева-мать Анна Австрийская, показав ей трехлетнего Людовика XIV, не говорила, что он может стать ее маленьким мужем? Королева Франции! О чем еще можно было мечтать? Без сомнения, лучше нельзя было и придумать, хотя трехлетний жених вовсе не выглядел обольстительным. А потот Анна Австрийская заявила: «Нет, он слишком молод. Ты выйдешь за моего брата!»

Это было отличное предложение. Инфанту Фердинанду было тридцать два года, он был хорош собой и от имени своего брата короля правил в Нидерландах. К тому же он был кардиналом, но обета не давал, так что этот кардинал-инфант, как его называли, вполне мог жениться. Увы, бедная Маргарита успела лишь порадоваться этому предложению: 9 ноября 1641 года кардинал-инфант внезапно скончался в Брюсселе от лихорадки.

«Я была этим очень расстроена, потому что Нидерланды казались мне одним из лучших мест в мире, красивой страной, недалеко расположенной и с близкими французским обычаями». В такой вот надгробной речи, более похожей на слова из туристического буклета, Мадемуазель забыла даже упомянуть имя испанского принца.

Через три года она вернулась к мысли об Испании. Почему бы не выйти за самого короля Филиппа IV? Почему? Да потому, что кардинал Мазарини, умевший считать, как никто другой, не желал видеть, как сказочных размеров владения присоединятся к ненавистной ему испанской короне. И христианнейший король в итоге… так ничего и не получил.