Может быть, именно для того, чтобы загладить след этого преступления, Джеймс де Кержегю почти полностью реконструировал Треварез, в то время как его родители довольствовались лишь тем, что перенесли останки виновницы из часовни на кладбище Сен-Гоазек? А может быть, он сделал это просто потому, что замок очень нуждался в реконструкции…

Старинный замок не был лишен очарования. Авторы древних хроник утверждают, что он обладал всем, чтобы пребывание там стало приятным: прекрасными садами, вольером для птиц, бассейном для лососей, печью для выпечки хлеба, прессом для винограда, огромной кухней, «павильоном для карет» и даже библиотекой. Это был дом, точнее, один из домов маркиза дю Грего и его семейства, и он достался маркизу от матери, одной из Ля Бедуайеров, чей род восходил к семейству Кернезр, один из членов которого лишился головы во времена Людовика XIV (знаменитый заговор де Понкаллека).

Богатый владелец обширных земель, маркиз гордился своей дочерью – единственной наследницей Луизой-Экзюпер-Шарлоттой, которую в шестнадцать лет выдали замуж за виконта де Понбелланже и которая родила ему сына. Но даже и не будучи такой богатой, Луиза могла бы столь же легко выйти замуж, ибо ее красота не могла оставить мужчин равнодушными. Говорили, например, что ее глаза походят на два цветка, самые прекрасные из всех, какие только можно было увидеть, что ее губы просто созданы для поцелуев, а тело – для любви.

Любила ли она своего мужа? В первое время, конечно же! Лишь немногим старше супруги, Понбелланже не был лишен ни красоты, ни грации. Но все относительно и познается в сравнении – даже любовь! В богатстве и радости – безусловно, а в горе… Когда началась революция, Луиза наотрез отказалась последовать в эмиграцию вслед за своим сеньором и повелителем. Да и он, собственно, не слишком нуждался в ней: он стремился к сражениям и отправился на войну вместе со своим тестем.

В Треварезе остались только Луиза, ее мать и маленький Шарль. Мать молодой женщины сочла разумным оставаться на месте – хотя бы ради того, чтобы по возможности избежать конфискации семейных владений.

Луиза не смотрела так далеко. Начало вандейского восстания и движение шуанов захватили ее, и она не проявила ни малейшего желания заниматься вышивкой в своем фамильном замке. В 1793 году, когда восстание приобрело максимальный размах, она находилась в Молеврье вместе с генералом Стоффле. Этот бывший сторож охотничьих угодий стал теперь героем, и Луиза вскоре поняла, что увлечена им.

Страшный переход через Луару раскрыл ей глаза на происходящее. «Белые» отступали, «синие» наступали. Если бы она попала в плен вместе с первыми, она бы сильно рисковала. К тому же присутствие ее матери не стало препятствием для конфискации семейных владений. И она покинула лагерь «белых» и отправилась в Нант, чтобы там совершить что-то, похожее на покаяние.

Она была достаточно красивой и хитрой, чтобы заставить прислушаться к своим словам. К тому же она добровольно заплатила за себя. Возможно, она формально и не стала бы предательницей, не поставь судьба на ее пути молодого республиканского генерала, в котором она нашла столь необходимого ей в то время покровителя и… единственную любовь в ее жизни – Лазара Гоша.

Когда в сентябре 1794 года он прибыл в Бретань для реорганизации революционной армии, дела Луизы были совсем плохи. Она могла говорить что угодно, но при этом оставалась, ни много ни мало, женой человека, открыто сражавшегося в войсках роялистов. Ее жизнь находилась под угрозой, и поэтому приезд Гоша стал для нее настоящим даром небес.

Прежде всего это был обольстительный мужчина: статный, красивый, привыкший к победам, в числе которых уже была мадам де Богарне, с которой он познакомился в тюрьме. К тому же вокруг него уже сиял ореол славы. И вскоре Луиза стала возлюбленной этого прекрасного генерала.