— Меньше тоже, зуб даю, как только увидят, снова палить начнут.

Сказано было на чистом русском. Логично, незачем знать инопланетянам содержание беседы. Кажется, шустрому земляку внешность поправили намного сильнее, чем мне, очень уж цвет был… специфический. Или они его прямо из института имени Патриса Лумумбы выдернули?

— Спрятать оружие, — еще раз попросил я своих компаньонов, — человека нервируете, он, бедный не знает уже куда деваться. Только разобрался с фелами, сразу вы налетели, палить начали, нехорошо. Эй! Все, они бластеры попрятали, выходи! И, между прочим, как ты смог так схорониться, что тебя посреди коридора заметно не было.

— А я и не прятался, — отозвались из за угла, — просто меня теперь иногда не видно. Но оружие лучше на предохранитель поставьте, а то мало ли вдруг с перепугу опять огонь откроете. Лицо теперь страшно как недельное похмелье.

— Мне уже жутко, — хмыкнул я, — выходи, нам, обычным людям, стоит держаться друг друга на этом летающем клоповнике.

— Золотые слова, — рассмеялся голос, — к нам с тобой это теперь ну просто жуть как относится.

И его обладатель вышел под отопревшие взгляды собравшихся.

Он был не столь уж и массивен, как показалось поначалу. Метр восемьдесят, может чуть больше. Молод, кажется мы ровесники. Немного раскосые скулы выдавали татарина или казаха. Худощавое тело, кое-как прикрытое непонятными тряпками, явно содранными откуда-то впопыхах, наводило на мысли о узниках фашистких лагерей. Из под длинных черных волос прищуривались столь же черные глаза, внимательно оценивая обстановку. А еще у человека было шесть рук. Длинные и очень мускулистые, они значительно добавляли фигуре объема, создавая то самое впечатление громадности, которое возникло в первые секунды нашего знакомства. Дополнительные конечности крепились к не слишком то широкой груди и создавали… необычное впечатление. Во всяком случае, раньше не приходилось видеть людей, могущих похвастаться тремя миниатюрными плечевыми поясами.

— Эээ… Геннадий, но лучше по нику — Ген, — представился я и протянул руку.

— Ну, тогда я Арахнид, — оскалился парень, явив небольшие "вампирские" клычки и осторожно пожал протянутую ладонь средней правой конечностью, — только не смейся, но я частенько сидел под таким прозвищем в различных сетях, а теперь еще и внешность соответствует, ну а если не любишь пауков можешь звать Ланрусом, тоже не обижусь. Будем знакомы. Ты можешь объяснить, чего здесь такое происходит?

Арахнид

Встал из ванны и тут же врезал всеми шестью руками какому-то коротышке, что стоял перед ней. Он лег, и кажется, умер. Умер? Чего? Шестью? Ой, блин, что-то мне нехорошо. Говорили же, что вредно по чатам сидеть, психика портится, а тут уже не просто крыша поехала, а даже фундамент выкопался и в лес убежал. Присел на краешек покинутого мной сосуда и уставился на свои руки. Шесть. Черные. Вены видны. Ой-е! Так, закрыть глаза и успокоиться. Все это только сон, только сон, мне все это кажется. Снова смотрю на мир и вижу уже розовые ладони. Но все равно шесть. Блин! Вашу мать! Да что это такое! В ярости пинаю лежащее на полу тело, и оно отлетает на несколько метров. Необычный глюк попался, синий, трехглазый и ощутимо отбивший мне пальцы. Так может это не глюк? А где я тогда, и что со мной? Нет ответа. Что я о себе помню? Имя — Руслан, любимые ники в сети — Ланрус, и, ну надо же, Арахнид. Блин, а если бы я выбрал прозвище "Мотылек" крылья появились бы? А как я сюда попал? Вроде шел на свидание, и тут на тебе — воспоминания обрываются. А почему? Нет, надо отсюда выбираться. Только сейчас догадываюсь осмотреться.