— А что, значит, королева просто приходит сюда, открывает витрины и забирает все эти штуковины, когда едет в Парламент? — я поворачиваюсь к Ари. — А что вот на том плакате написано, с твоей стороны?

Ари смотрит на меня, и всего на одно мгновение в его лице отчетливо видны черты маленького мальчика, каким я его знала в детстве, много-много лет назад. Он покраснел, и от этого на щеках выступили шрамы от недавних, но уже заживших ран:

— Не знаю. Я читать не умею.

— Пошли теперь в Тюссо, — торопит нас Тотал. — Туда обязательно тоже надо сходить.

Придя в Тюссо, мы обходим одну за другой тысячу восковых фигур, и, наконец, Ангел в растерянности признается:

— Понятия не имею, кто такие все эти «знаменитости».

Давно бы так. На мой взгляд, ничего хуже Тюссо придумать невозможно. Разве только запихать мне в ботинок пару камней. Можно и не драгоценных.

Положим, они все восковые. А вдруг не все? Вдруг какой-то из этих мужиков окажется белохалатником и на нас кинется? Публика, конечно, такого себе и представить не может. Но те из нас, кого за лабораторной решеткой взрастили и из пробирки молоком поили, вполне такую возможность в виду имеют.

Поэтому я орлиным взором в каждую фигуру всматриваюсь: не дернется ли у кого из этих восковых болванов веко, не колыхнется ли грудь от сдержанного вздоха. Пока все тихо. Повторяю, пока.

— Я тоже никого из них не знаю, — с чувством глубокого морального удовлетворения улавливаю в голосе Надж сильное разочарование.

— А я и подавно, — с готовностью подхватывает Ари. Рядом с гладкими отполированными румяными восковыми личиками его грубые, точно топором вырубленные черты выделяются, как кирпич в шкатулке для драгоценностей.

— Ммм, похоже, вот этот — Брэд Питт. Кто бы мог подумать, что он такой высокий.

— А кто такой Брэд Питт? — спрашивает Ангел.

Остервенело почесав за ухом задней лапой, Тотал разочарованно цыкает на нее:

— Хоть бы ты газеты иногда читала, что ли. Всего-навсего всемирно известная кинозвезда.

— Вы уж простите, ребята, я очень стараюсь вашу туристическую программу выполнить. Но как-то мне здесь неуютно. Боюсь, покажется, что кто-то из них шевельнулся, так я всю экспозицию ненароком разнесу. Пошли-ка мы лучше отсюда.

— Пошли, пошли. Нам тут тоже не нравится, — соглашаются хором Надж и Ангел.

— Эх вы, — Тотал явно в нас разочарован. — Не понимаете вы ничего. Это же современная культура.

71

Следующий пункт на повестке дня — индустриальный гигант, корпорация ИТАКС. По всей вероятности, стоящий за всеми рекомбинантными генетическими экспериментами. План «Ре-эволюция», известный еще под названием «Одна вторая», — тоже, кажется, их рук дело. И, кто знает, какие еще они готовят миру бедствия и разрушения.

В общем, это последнее место, куда нам охота по доброй воле идти своими ногами.

И куда нам НЕОБХОДИМО идти своими ногами по доброй воле.

Офис ИТАКСа находится в…

— Тред-гилл-на-Тэй-ме-зе, — читает по складам Надж.

— Тред-гилл-на-Тэй-ме-зе — звучит, как парк аттракционов на английскую тематику, — повторяет за ней Ангел.

— Не «Тэй-ме-зе», а Темзе. Произносится «Тред-гилл-на-Тем-зе», — поправляет девочек Тотал и облизывает лапу. — Дайте-ка мне еще одну жареную картошку.

Передаю ему свернутый конусом пакетик жареной рыбы с картошкой. Эти сумасшедшие англичане называют картошку по-французски чипсами, печенье бисквитами, а бисквит вообще неизвестно чем называют.