85

Под новые приветственные восклицания мы пятеро в ужасе смотрим друг на друга. Быстро вспоминаем о необходимости притворяться и тоже вяло подаем голос.

Женщина таращится с экрана с рвением полоумной фанатички:

— Мы создаем новый мир! Мир, где не будет ни болезней, ни голода, ни слабостей.

— Конечно, порешите все человечество, вот вам и не будет никаких слабостей, — бурчу я себе под нос.

— Не будет больше причин для войн, — искренне продолжает тетка, — всем будет вволю воздуха и пространства. Люди перестанут сражаться за собственность, за пищу, за деньги и энергоресурсы.

Мутанты дружно рукоплещут ее изображениям.

«А что вы с религией будете делать? — думаю про себя. — Считаете, что все сытые да здоровые про веру свою и думать забудут? Что-то я в этом не уверена…»

Время от времени мимо проходит то один, то другой мутант, но никто не удостаивает нас ни единым взглядом. Стараемся слиться с толпой и то аплодируем вместе со всеми телевизионной агитаторше, то деловито принимаемся разглаживать и без того туго натянутые одеяла или ставить ровными рядами ботинки.

— Помните, — белохалатница переходит к следующему пункту, — вы, избранные, вы необходимое звено в ре-эволюционной цепочке. Без вас ре-эволюция не состоится. Новый режим должен быть чист и не запятнан. Все расы — равны, все гендеры равноправны. Но ни больным, ни слабым в новом обществе места нет и не будет.

— Все гендеры? — шепчет удивленно Надж. — Я всегда думала, что есть только два пола, мужской и женский. Они, наверное, еще какой-то третий создали.

Нас всех пятерых скривило от этого омерзительного, но вполне правдоподобного предположения.

— Я обращаюсь к вам! Если вам известен тот, кто достоин мученической смерти во имя будущего общественного рая, немедленно доложите старшему по званию, — призывает тетка с экрана. — Вы будете замечены, отмечены и поощрены.

Смотрю на наших с нескрываемым негодованием:

— Это что же, она призывает стучать на слабых, закладывать несовершенных? — тихо переспрашиваю я свою стаю в надежде, что ослышалась. — Но тогда получается, всех, кто несовершенен, надо в бойню! Ведь совершенных на свете нет! Значит, она хочет покончить со всем человечеством до единого.

Это ты, Макс, здорово сказала. Точнее выразиться я бы и сам не мог!

Голос. Снова он. Что ему теперь надо?

Ты там, где тебе быть и положено. И делаешь то, для чего предназначена, — продолжает Голос. Он так редко меня хвалит, что я оторопела. — Но скажи-ка ты мне на милость, ты уверена, что ты с ЭТИМ справишься в одиночку?

«Почему в одиночку, — думаю я. — Со мной Ангел и Надж, и Тотал, и Ари».

Тебе недостает половины твоей семьи, — говорит Голос. — Это же половина твоей армии.

«Хочешь сказать, что я в этом виновата? При чем тут я? Это все он!»

А хоть бы и он. Это не значит, что проблема теперь не твоя. Решать-то ее тебе!

Я подозрительно прищурилась. На телеэкране белохалатница снова перешла на немецкий.

«И что ты теперь хочешь сказать?» — думаю я.

Я не хочу сказать. Я тебе ГОВОРЮ, что тебе необходима вторая половина стаи. Тебе нужно больше бойцов. Их необходимо срочно вернуть.

Похоже, я застонала вслух.

86

— Из нас получатся классные шпионы, — шепчет мне на ухо Надж.