И началась погоня.

Когда Шальшок выбежал на улицу, от подъезда его дома, с визгом из-под колес, рванул белый болид «БМВ» и через две секунды скрылось из вида за углом дома. Монлис бежал следом. Выбежав на шоссе, он лишь увидел, как машина на большой скорости удаляется в сторону центра. Инспектор развернулся и, с ромбом в левой руке и пистолетом в правой, почти бросился под колеса красного «Ауди». «Ауди» всхлипнуло тормозами и, слегка отклонившись от траектории, остановилось возле ног инспектора.

— Ты что, придурок, совсем с катушек слетел? — рявкнул водитель, почти седой землянин лет шестидесяти.

— Имперский сыск, — объявил Монлис, прорываясь к водительской дверце и отстраняя деда в сторону. — Мне нужна ваша машина.

— Только вместе со мной, — мгновенно сориентировался дед не пуская молодого фербийца за руль своей ласточки.

— Белое «БМВ», пятерка, — сказал Монлис, открывая заднюю левую дверцу и буквально повалился на сиденье.

«Ауди» соравлось с места и резво бросилось в погоню. Уже на ходу Монлис и перебрался на переднее сиденье. Через пару минут он про себя отметил, что дед был просто прирожденным гонщиком. Расстояние между машинами сокращалось.

— Кого догоняем? — спросил землянин.

— Гадов, — коротко и содержательно ответил Монлис.

— Гадов давить надо, — сказал дед, ловко закладывая вираж на очередном перекрестке. — Всегда так было.

В желтом свете фонарей Альверона словно два истребителя летели две машины.

На очередном перекрестке водитель «БМВ» не справился с управлением. Машина, вылетев с дороги, подпрыгнула на бордюре и приземлилась в витрине булочной.

Стекло брызнуло в разные стороны. Дед не успел остановить «Ауди» как Монлис уже нырнул в магазин, но ни в машине, ни в самом магазине уже никого не было. Инспектор осмотрел салон «БМВ» и абсолютно ничего не нашел. Ни в бардачке, ни в карманах на дверях. Ничего. Даже карты Альверона не было, как будто машина только что сошла с конвейера. На улице послышался вой сирен законников и визг шин. Похрустывая битым стеклом Монлис медленно пробирался через опрокинутые прилавки к разбитой витрине, на ходу доставая ромб.

А на улице два сержанта уже крутили деду руки, повалив его на капот его же машины. Еще пятеро законников пытались взять под контроль прилегающую к магазину территорию, а двое целились автоматами в грудь Монлису.

— Брось ствол! Руки! — срывающимся голосом крикнул молодой сержант.

— Имперский сыск, — устало сказал Монлис, протягивая законнику, что стоял ближе всех голубой ромб.

— Сынок, — прокряхтел дед. — Ты заступился бы что ли. Я ведь все-таки старенький. Сломают чего-нибудь… Ведь ни один слесарь уже не починит.

Законник взял значок, но в ожидании подвоха все же не отвел автоматный ствол в сторону.

— Отпусти деда, он со мной! — крикнул Монлис.

Два сержанта переглянулись и неохотно перестали крутить землянину руки.

Дед крякнул и, отдуваясь, с трудом распрямился.

Наконец сержант изучил значок, опустил автомат и вернул ромб Шальшоку.

А дальше было ожидание приезда экспертов, визит полковника из местного участка, короткое, но несколько раз повторенное объяснение произошедшего.