— Семьдесят восемь, семьдесят девять, восемьдесят, — бормочет фербиец, отрывает от половинки тетрадного листа в клеточку маленький кусочек и кладет его себе в карман. — Двадцать один, двадцать два, двадцать три, — по новой начинает он свой монотонный шепот.

Так продолжается до тех пор, пока в глубине коридора не раздается лязг открываемой решетки. Фербиец в халате настораживается и прячет лист под подушку. Позвякивая связкой ключей к его двери подходит санитар.

— Господин Найтилус, пожалуйте отобедать, — проговорил санитар, с фальшивой улыбкой на устах открывая решетку.

Найтилус еще несколько секунд смотрел на санитара, затем опустил взгляд, поднялся, и запахивая на ходу халат зашаркал в сторону двери.

— Позвольте полюбопытствовать, — говорит санитар и ловкими движениями обыскивает пациента, скользя пальцами сверху вниз. Ничего постороннего он не обнаружил.

— Все в порядке. Сами понимаете, пустая формальность.

После обыска Найтилус вышел в коридор, дождался, когда санитар закроет дверь, и в его сопровождении направился в столовую. К людям.

В начале десятого, не дождавшись напарника, Салис выключил в своем кабинете свет, закрыл дверь, вышел на улицу. Черно-синее небо, густо усыпанное маленькими и яркими звездами, большими заплатками закрывали облака непонятного цвета. Салис постоял несколько секунд с головой задранной к небу и направился к своему автомобилю. Он уже открыл дверь, когда, всхлипнув тормозами, возле него остановилось старенькое такси. Инспектор обернулся.

— А вот и я, — сказал Монлис, виновато улыбаясь.

Он расплатился с таксистом и тот сразу же уехал.

— Где тебя носило?

— За мной был хвост. Как только я ушел с площади…

— Ну и?..

— Я поехал в имперскую оружейную корпорацию. Начал задавать там кучу вопросов по поводу взрывчатки и взрывателей, договорился о привлечении их спецов в качестве консультантов. От туда меня вывезли на служебном авто, подбросили до подземки. Дочь Шайкеса нашел не сразу, она снимает квартиру в «высоком» Альвероне. Три года назад Шайкес кодировался от алкоголизма.

— Калатунс сказал, что Шайкес был алкоголиком, но не сказал, что он лечился.

— В клинике не лечился. Но откуда им знать про колдунов и экстрасенсов?

Про лечебницы при миссиях. Их же в Альвероне больше чем муравьев в муравейнике.

— Тебе не кажется, что мы чего-то не замечаем? Есть какая-то маленькая, но очень важная деталь. Важная такая закавыка, которая если не все, то многое объясняет.

— Возможно, — согласился Монлис. — Только знаешь, мне сейчас уже ничего не кажется. Я столько за день набегался, что сейчас бы миску похлебки и баиньки.

— Согласен. На сегодня хватит. Садись, подвезу.

«Фаэтон-комета» заурчал и плавно тронулся с места.

Ехали молча. Монлис прислонился лбом к холодному стеклу в дверце машины и отрешенно наблюдал за мелькающими фонарными столбами, яркими пестрыми витринами магазинов.

— Голова болит? — спросил Салис.

— Еще нет, но уже скоро, — обреченно ответил Шальшок.

К светофору на перекрестке «Фаэтон-комета» подъезжал в момент переключения красного глаза на желтый. Инспектор немного притормозил в ожидании зеленого сигнала и оставшиеся пятнадцать метров прокатился на нейтралке. Светофор моргнул, зажегся зеленым светом. Салис включил вторую передачу и придавил педаль газа. В этот момент на очень большой скорости с правой стороны перекрестка выскочил похожий на каплю «Форд-мустанг» и с лёту ударил в левое переднее крыло старенький «Фиат-Леонардо», шедший во встречном Салису потоке.