Ройлум взял в руки карточку, повертел ее между пальцев.

— Первого числа каждого месяца на ваш счет будет поступать пять тысяч альверов, — добавил Майк.

Ройлум тщательно пытался скрывать чувства, переполнявшие его, но… его собеседники были слишком опытны, чтобы не заметить этого.

— А в качестве первого редакционного задания, — продолжил Ремингтон, — напишите для своей газеты статью о том, что в общем-то зря все так накинулись на землян и на Соединенные Штаты в частности. Что не все так уж у них и плохо. Тем более что цивилизация достигла вершин во многих сферах человеческой деятельности, науке, технике, права, социальной защиты…

Ремингтон замолчал, молчал и Ройлум.

— Все стараются продать свои услуги, — наконец сказал журналист. — Все зависит от того, кто что умеет делать. Я умею писать. Поэтому… — Он снова выдержал паузу. — Тем более что я с вами согласен. Слишком уж все набросились на землян. Так что мне даже не придется вступать в сделку с совестью.

— Я рад, что мы с вами нашли общий язык, — сказал Джордж. — Надеюсь, мы оправдаем надежды друг друга.

Двери распахнулись, в комнату вошла Джейн.

— Джейн, проводите нашего гостя, — сказал Майк.

Ройлум ушел. Майк достал бутылку виски «Балантай» и два стакана. Он поставил стаканы на столик перед Джорджем, бросил в них по паре кубиков льда и на треть налил виски. Ремингтон взял стакан и сделал маленький глоток.

— Не слишком ли легко он согласился? — спросил Майк.

— Все в порядке, Майк, — ответил Джордж. — Вы сами всегда говорили, что каждый имеет свою цену. И политик, и проститутка. Нет разницы между землянином и фербийцем. Разница лишь в сумме. С какой стати журналисту быть исключением?

В сквере перед церковью было солнечно и пустынно. На второй от храма скамейке сидела молоденькая фербийка и тихо покачивала коляску. Неподалеку забавный карапуз, пяти лет от роду, игрался с пластиковым самосвалом. Монлис сидел на ближней от храма скамейки, на противоположной от мамаши стороне дорожки и с умилением наблюдал за семейкой. Из храма вышел Салис, за ним священник землянин. Шли они неспешно, по пути о чем-то разговаривая.

Шальшок встал со скамейки и сделал шаг на встречу.

— Здравствуйте, — сказал Монлис.

Он было дернулся, чтобы протянуть священнику руку, но вовремя опомнился и сделал вид что поправляет под тофрагой кобуру.

— Здравствуйте, — со сдержанной улыбкой ответил священник.

— Вот это и есть тот самый Монлис, — сказал Салис. — Мой напарник и друг.

— Наслышан, наслышан, — сказал священник. — Оправдывайте имя свое. Монлис на древнефербийском значит победитель.

— А это отец Федор, — продолжил Салис. — Уже двадцать лет на Фербисе, несет слово Божие. Он нам может о многом рассказать и поможет во многом разобраться.

Мамаша встала со скамейки, взяла карапуза за руку и, толкая перед собой коляску, пошла по аллее, удаляясь от храма.

Имперские сыщики и православный священник сели на скамейку. Шальшок развернулся вполоборота и смотрел на отца Федора более внимательно. На вид ему было около пятидесяти лет, спокойные, добрые глаза, высокий лоб изрезанный морщинами, окладистая борода тронутая сединой, манера говорить, некоторая медлительность в движениях… Казалось отец Федор знал что-то такое, что вселяло в него уверенность и спокойствие.