Об этих отметках я тоже прочитала. Две звезды означали его принадлежность к криминальной аристократии, к высшим эшелонам Братвы. Те, что на пальцах, означали, что он был вором и убийцей. Также я разглядела шрамы, которых не заметила в самолёте — один, похоже, остался на боку после пулевого ранения, а другой тянулся по внутренней стороне руки, оставленный, видимо, ножом.

Новые доказательства боли, которую вынесло это тело. И всё же эти шрамы вовсе не лишали его привлекательности, как раз наоборот.

Он гордо вздёрнул подбородок. Ублюдок знал, как потрясающе выглядит его тело. Как мужественно.

Как сексуально.

Я обнаружила, что ноги сами несут меня к нему, руки чесались от желания прикоснуться к влажной коже. Какая женщина могла бы ему противиться?

Явно не я.

Прежде чем осознать, что я делаю, я уже уселась на скамейку в метре от него. Я чувствовала, что обязана сказать:

— Я этого не хочу.

Он задрал брови. Да ладно?

— Снимай жакет.

Сглотнув, я подчинилась. Моя шёлковая блузка цвета слоновой кости была прозрачной, напряжённые соски с коралловыми ореолами просвечивали сквозь белый кружевной бюстгальтер.

Он издал низкий одобрительный звук, а я призналась:

— Я боюсь.

— Меня?

Ни в коем случае. Я покачала головой.

— Боюсь того, что всё это значит. Как я поняла, если мы продолжим наши игры, ты окажешься связан со мной навсегда. Всё равно, что наденешь мне кольцо на палец.

Особенно, если у нас будет секс.

— Позволь мне самому об этом беспокоиться.

Может быть, угроза постоянной связи была преувеличена? Как, например, когда родители говорят детям: "Выйдешь на улицу с мокрой головой, и подхватишь простуду".

Свяжешься с вышибалой и подхватишь вечность.

Севастьян бы не рискнул нашим совместным будущим, так? А если я останусь девственницей, то, определённо, смогу обойти эти правила бандитской логики.

Но, может, мой мозг просто искал оправданий? Комната наполнялась паром, создавая вокруг иллюзию сна. Разве не проще быть безрассудной во сне?

— Чего ты от меня хочешь, Севастьян?

Потянувшись, он схватил меня за лодыжки и переместил их себе на колени, отчего я крутанулась на заднице, оказавшись с ним лицом к лицу.

— Ты мне доверяешь, milaya moya?

С меня слетел сапог вместе с носком.

— Почему-то доверяю.

Следом отправился и второй.

Потом он протянул руки, чтобы расстегнуть своими татуированными пальцами мою блузку. Я всё ещё обдумывала пути к отступлению, пока не ощутила его мужской запах.

Всё кончено. Меня одурманили.

С его помощью я освободилась от липнущей блузки, оставшись в бюстгальтере, который скорее выставлял грудь напоказ, нежели скрывал ее.

Его взгляд опустился ниже, он провел ладонью по своему рту.

— Ситуацию контролируешь ты, Наталья, — его голос меня убаюкивал, я уставилась на его губы. — Скажи, чего ты хочешь.

Не успев хорошенько подумать, я сказала правду:

— Большего.

Обхватив моё лицо ладонями, он провёл большими пальцами по скулам.

— Тогда я доставлю тебе удовольствие так, как сам этого хочу. Так, как ты ждёшь от меня.

Я не понимала значения этих слов, но чувствовала, что они необходимы и крайне важны. Словно воздух.

— Но я не могу спать с тобой.

Он уронил руки, гневно сузив глаза.

— Тебя заботит лишь путь к отступлению? Тогда не волнуйся, я не трахну тебя, пока ты не будешь меня об этом умолять. Но если не сможешь устоять — значит, пеняй на себя, — он повторил мои собственные слова, сказанные ему в самолёте.

Нет мольбы — нет секса? Я смогу удержаться.