— Что-то случилось?

— Да, двух девчат-поварих мошенница обманула.

— Поварих?! — удивился Гена, и в это время к столу подошла Наташа.

— Это тебя, что ли? — спросил Гена.

Та потупила голову. Да и без того было ясно, что ее.

Кусенев вкратце обрисовал парням происшедшее и попросил вспомнить — не видели ли они заходившую вчера в кафе красивую молодую женщину. Стас сразу ответил, что на женщин, даже красивых, не заглядывается, да и сидел к раздаче спиной, а вот Гена задумался. Помолчав, сказал, что ту женщину он вчера заметил, так как раньше где-то ее встречал.

Наташа смотрела на него такими глазами, так ждала, что он вспомнит, но нет, чуда в этот раз не произошло. (Позже Кусенев узнает, что Гена и Наташа дружат.)

— Ну, ей-Богу, Наташ, не могу вспомнить, — смущенно оправдывался Гена. — Кажется, видел, а когда и где никак не вспомню.

Так и ничего в этот раз в кафе не выяснив, Кусенев вернулся в отдел. Злополучные колечки и слиток отправил на экспертизу. Занимаясь другими уголовными делами, находящимися в его производстве, Кусенев не забывал и о деле мошенницы. Договорились, что Гена, как только что-то вспомнит, позвонит. Кусенев оставил ему свой рабочий телефон.

Через несколько дней Гена позвонил Кусеневу и попросил встретиться. Встретились в конце рабочего дня, у кафе «Огонек».

— Вы знаете, — сказал Гена, — я, кажется, вспомнил. Хотя и есть какая-то неуверенность, но думаю, не ошибаюсь.

— А о чем вспомнил-то, Гена?

— Ну-у, о той самой красавице, что всучила Наташе с Зиной подделку под золото. В общем, когда-то она работала парикмахером. Только где работала, в какой парикмахерской — не припомню, но уж точно не на левом берегу.

— А почему вдруг осенило?

— После получения диплома мы с ребятами на радостях поддали, а я под вечер еще пошел в парикмахерскую. Во время выпускных экзаменов не брились и не подстригались: вот и прихорашивался.

— Хорошо, но если увидел знакомое лицо, почему в кафе не подошел?

— Смеетесь? И как бы я выглядел? Кроме того, Наташа с Зиной вокруг нее все время кружились?

— Ясно-ясно, значит, мошенница — парикмахер, так?

— Точно. И еще смутно припоминаю: она говорила, что по национальности цыганка и не замужем. Смеялась, и я тоже смеялся.

— Вот как? — удивился Кусенев. — Но ведь Наташа с Зиной утверждают, что мошенница никакая не цыганка, а русская. Ничего не понимаю.

— Я тоже, — вздохнул Гена. И вдруг, бросив взгляд на кафе, приосанился, поправил галстук и, быстро попрощавшись с Кусеневым, поспешил к выходившей из кафе Наташе. Перед уходом шепнул, что Наташе об этом он пока не говорил.

Кусенев шел по бульвару Пионеров и раздумывал над непростым вопросом. Неужели мошенница все-таки цыганка? Вообще-то цыгане таким видом промысла занимались и занимаются. Но почему девчата в один голос твердят, что она русская? Не разобрались? Все возможно. Завтра же пойдет в комбинат парикмахерских и фотографий и изучит личные дела их работников.

* * *

… В отделе кадров комбината Кусеневу принесли и положили на стол кипу личных дел работников парикмахерских. Он сел за стол и стал их изучать. Интересовали его прежде всего женщины-цыганки. Проверив все личные дела, в графе национальность слово «цыганка» он так и не увидел. Расстроился: ведь была надежда — и все попусту. Стал просматривать дела работниц, подходивших по возрасту, но фотографий красавиц не обнаружил. Подумал, что фотографии не всегда отражают реальность.

Зашел к инспектору отдела кадров и спросил, мог ли будущий работник парикмахерской при оформлении личного дела написать не свою национальность? Пожав плечами, кадровичка ответила неопределенно: ни да, ни нет.