|
Вздремнуть после невольного ночного бдения. Если, конечно, удастся. Потому что молодожены вполне уже могли проснуться и сызнова заняться деланием любви. Со свежими силами. Бес заявил, что ему по пути, и, как я ни ворчал, побежал следом. Халва оказалась бесподобной. Ни в самом дорогом магазине, ни даже на базаре такой не купишь. Впрочем, у шефа имеются собственные, свято оберегаемые, каналы во все части света. Рассказывают о неких настырных личностях, которые о каналах этих пронюхали и попытались впрячь нашего ифрита[3 - Ифрит — джинн.] в контрабанду наркоты. Сперва сулили златые горы, затем угрожали, а затем исчезли. Если не ошибаюсь, они попали именно туда, куда так упорно рвались. В «Золотой треугольник». Пополнили ряды рабов на опийных плантациях. Кстати, та история имела продолжение. Чуть позже нехорошо заболел один из наших сотрудников. У него загнил язык, и стали быстро зарастать толстой подошвенной кожей ушные отверстия. Сейчас он глухонемой инвалид… В общем, чувства юмора Сулейману не занимать. Правда, чувству этому очень уж много, чрезвычайно много лет. Отчего оно изрядно почернело. Раньше оно было кроваво-красным. Жерарчику, видимо, не терпелось поболтать, но на людной улице показывать знание человеческой речи он не решался. Он забегал вперед, трогательно поскуливал и заглядывал мне в глаза. Фантастически подобревший от халвы, я смилостивился и взял его на руки. Бес тут же приник к моему уху, изображая, будто ласкается к горячо любимому хозяину, и горячо залопотал: — Соблазни ее, Павлуша! Соблазни Софью, и дело с концом. Она вполне готова разделить с тобой ложе любви, я это унюхал. Ты ей жутко интересен как мужчина — шкурой клянусь. — Отстань, — сказал я. — Ну, чего ты ломаешься? — не унимался паршивец. — Она вовсе даже ничего. Скажешь, старовата? Так ведь не в первый же раз. На что это он намекает, скотина? — А вот сейчас ка-ак швырну тебя под грузовик! — гневно проговорил я. Жерар поджал хвостик. Под грузовик ему не хотелось. Проходящие мимо девчонки-сестренки, очень юные и миловидные, прыснули и уравняли шаги с моими. — Молодой человек, вы почто животинку тираните? — Ха! — воскликнул я, останавливаясь. — Это еще большой вопрос, кто кого тиранит. А густая кровь жертвенного козлища, — я обжег беса яростным взглядом, — весьма любезна богам. Из груди терьера исторгся душераздирающий вопль. Глаза наполнились слезами. Девчонки, уже попавшие в силки его обаяния, посмотрели на меня с укором. — К чему подобное зверство? Вы его лучше нам подарите, такого мяконького. Такого сладенького. Заодно и познакомимся поближе. Мы и вас в гости пригласим. У нас уютная квартирка. Мы там вдвоем обитаем и симпатичным гостям всегда рады. Меня зовут Лада. А я Леля, — представились они, блестя шальными глазами. Имена их показались мне смутно знакомыми. Откуда бы? — Между прочим, — они переглянулись, и озорства в их голосах добавилось, — мы ну такие неразлучные, что все делаем на пару. Все-все… Все-все? И как это прикажете понимать? Я пристальней всмотрелся в девчонок. Они не были, конечно, ослепительными красавицами, но молодость, здоровье и отличное настроение делали свое дело. Смотреть на них было приятно. Действительно, хороши. У обеих на шее золотенькие кулончики в виде рога изобилия. Обе хохочут-заливаются, но, кажется, предлагают себя на полном серьезе. Какой, однако, сегодня насыщенный день! — Хочешь, пойдем к девушкам, песик? — промурлыкал я. |
